Маккай увидел, что Абнетт пытается сдержать ярость, которая, казалось, готова разорвать ее вены. Лицо было то бледное, то вспыхивало. Губы ее были плотно сжаты, образуя тонкую линию. Сдерживаемая ярость светилась в каждой черте ее лица.
Она увидела Маккая.
— Видите, что вы наделали? — взвизгнула она.
Маккай оторвался от стены и уставился, как зачарованный. Он приблизился к двери для прыжка.
— Что я сделал? Это больше похоже на художества Чео.
— Это по вашей вине!
— Неужели? Какой же я умница.
— Я старалась быть разумной, — шипела она. — Я пыталась помочь вам, спасти вас. Но нет! Вы угрожали мне, как преступнице. Вот какую благодарность я получила от вас.
Она жестом указала на петлю вокруг шеи.
— Что я сделала, чтобы заслужить такое?
— Чео, — позвал Маккай. — Что она сделала?
Голос Чео исходил из точки позади руки, держащей петлю.
— Скажи ему, Млисс.
Тулук, который не обращал внимания на обмен репликами, трудясь над приборами, повернулся к Маккаю.
— Замечательно, — сказал он. — Поистине замечательно.
— Скажи ему! — взревел Чео, так как Абнетт хранила упорное молчание.
Абнетт и Тулук начали говорить одновременно. До Маккая это доходило, как что-то нечленораздельное:
— Вывмескатимешива гидростензакон массаполная экзеку из…
— Заткнитесь! — закричал Маккай.
Абнетт дернулась назад и от неожиданности впала в молчание, а Тулук, как в ни в чем не бывало, продолжал:
— …и это делает совершенно определенным, в этом не может быть ошибки, что это рисунок спектрального поглощения. Да, да, это звезда. Ничто другое не может дать нам такой картины.
— Но какая звезда? — спросил Маккай.
— А-а-а. в этом то и вопрос, — сказал Тулук.
Чео оттолкнул Абнетт в сторону, занял место в отверстии двери. Он взглянул на Тулука, на инструменты.
— Что это там такое, Маккай. Еще один способ вмешаться в наши дела с Паленкисами? Или вам снова захотелось сыграть в игру с веревкой на вашей шее?
— Мы открыли то, что вам интересно было бы узнать, — сказал Маккай.
— Что можете узнать вы, чтобы могло быть интересно мне?
— Скажите ему Тулук, — сказал Маккай.
— Фанни Мэ существует в очень тесной связи со звездной массой, — сказал Тулук. — Может быть, она даже сама является звездной массой — по крайней мере, что касается нашего измерения.
— Не измерение, — сказал Калебанец, — волна.
Голос ее едва доходил до сознания Маккая, но слова сопровождались катящейся волной мучения, которая потрясла его и привела в дрожь Тулука.
— Чт-т-т-о-что э-т-т-о-это б-б-б-было? — наконец выдавил Тулук.
— Ну, ну, полегче там, — предупредил Маккай. Он увидел, что Чео не затронула эта волна эмоций. По крайней мере, Пан Спечи оставался невозмутимым.
— Мы наконец идентифицировали Фанни Мэ, — сказал Маккай.
— Тождество, — сказал Калебанец, реплика ее исходила с большой силой, но лишенная эмоций. — Тождество относится к уникальному качеству самопонимания, так как оно имеет дело с наименованием себя, местожительства себя и проявления себя. Вы еще не поняли меня, Маккай. Но вы поняли термин? Собственное я понимаю больше ваш временной узел.
— Поняли? — спросил Чео дергая за петлю вокруг шеи Абнетт.
— Это простая скромная идиома, — сказал Маккай. — Я полагаю, Млисс понимает общий смысл ее.
— О чем вы говорите? — спросил Чео.
Тулук воспринял это как вопрос, обращенный к нему.
— Некоторым образом, — сказал он. — Калебанцы проявляют себя в нашей вселенной, как звезды. Каждая звезда имеет пульсацию, определенный уникальный ритм, ни с чем не совпадающий рисунок. Мы записали этот рисунок Фанни Мэ. Мы собираемся запустить запись в трайсер и идентифицировать ее, как звезду.
— Глупая теория такая, как эта, да как она может заинтересовать меня? — спросил вызывающе Чео.
— Пусть лучше она заинтересует вас, — сказал Маккай.
— Сейчас это — больше, чем теория. Вы думаете, что сидите в безопасности в вашей потайной дыре. Все, что вы должны сделать — это уничтожить Фанни Мэ, то есть уничтожить нашу вселенную и оставить только вас и ваших сообщников там? Не так ли? О-о, вот здесь-то вы и ошибаетесь.
— Калебанцы не врут, — рявкнул Чео.
— Но, я думаю, они могут ошибаться, — сказал Маккай.
— Пролиферация одиночных дорожек, — сказал Калебанец.
Маккай вздрогнул от ледяной волны, которая сопровождала эти слова.