— Если мы умрем, Абнетт и ее друзья все еще будут существовать? — спросил он.
— Различные образцы с коротким пределом на продленных соединительных тканях, — сказал Калебанец.
Маккай чувствовал, как ледяная волна наводнила его желудок. Он видел, что Тулук дрожит, а лицевая щель его открывается и закрывается.
— Это было достаточно просто, не так ли? — спросил Маккай. — Вы как-то изменитесь, а после нас вы долго не проживете.
— Нет отростков, — сказал Калебанец.
— Нет отпрысков, — перевел Маккай.
— Это трюк! — огрызнулся Чео. — Она лжет!
— Калебанцы не лгут, — напомнил ему Маккай.
— Но они могут ошибаться!
— Правильная ошибка могла бы все для вас разрушить, — сказал Маккай.
— Я использую свой шанс, — сказал Чео. — А вы можете…
Дверь для прыжка замигала и исчезла.
— Построение глаза С трудное, — сказал Калебанец. — Вы понимаете трудное? Требуется более интенсивная энергия. Вы понимаете?
— Я понимаю, — сказал Маккай. — Я понимаю общий смысл.
Он вытер лоб рукавом.
Тулук вытянул конечность, взволнованно замахал.
— Холодно, — сказал он. — Холодно, холодно, холодно.
— Я думаю, что она держится на волоске, — сказал Маккай.
Тело Тулука вздрогнуло, и он сделал глубокий вдох во все три внешние легкие.
— Мы возьмем в лаборатории свои записи? — спросил он.
— Звездная масса, — пробормотал Маккай. — Представьте себе это. А все, что мы видим здесь… это почти ничто.
— Не положено, что-то здесь, — сказал Калебанец. — Собственное я положило что-то здесь и не создало вас. Маккай разъединяется в присутствии собственного я.
— Вы понимаете общий смысл всего этого, Тулук? — спросил Маккай.
— Понимаю? О, да. Кажется, она говорит, что не может сделаться видимой для нас, потому что это могло бы убить нас.
— Именно то, что понимаю и я, — сказал Маккай. — Давайте возвращаться и начинать наш сравнительный поиск.
— Вы расширяете субстанцию без цели, — сказал Калебанец.
— А что сейчас? — спросил Маккай.
— Приближается порка, и собственное я разъединяется, — сказал Калебанец.
Маккай подавил приступ дрожи.
— Как скоро, Фанни Мэ?
— Временная соотнесенность единственной дорожки трудна, Маккай. Ваш термин скоро.
— Прямо сейчас? — спросил Маккай и затаил дыхание.
— Вы спрашиваете о немедленной интенсивности? — спросил Калебанец.
— Вероятно, — прошептал Маккай.
— Вероятность, — сказал Калебанец. — Необходимость энергии собственного я расширяет построение. Порка немедленная.
— Скоро, но не прямо сейчас, — сказал Тулук.
— Она говорит нам, что может выдержать еще одну порку, и это будет последняя, — сказал Маккай. — Давайте двинемся, Фанни Мэ, для нас есть свободная дверь для прыжка?
— Свободная, Маккай. Идите с любовью.
«Еще одна порка, — думал Маккай, когда помогал Тулуку собирать инструменты. — Но почему порка так смертельна для Калебанца! Почему порка, когда другие формы энергии очевидно не затрагивают их?»
В какой-то промежуточный момент, а это будет скоро, Калебанец получит порку и умрет. Полусумасшедшая вероятность реальности апокалипсиса была близка. Вселенной сенсов придет конец.
Маккай безутешно стоял в личной лаборатории Тулука, сильно ощущая присутствие толпы охранников вокруг них.
— Идите с любовью.
Компьютерное утешение над местом Тулука у скамьи мерцало и щебетало.
Даже если они идентифицируют звезду Фанни Мэ, как они смогут использовать эти знания? Маккай спрашивал себя. Кажется победа клонилась в сторону Чео. Они не смогли остановить его.
— Может ли быть вероятным, — спросил Тулук, — что эту вселенную создали Калебанцы? Может ли он быть их садовым участком? Я постоянно помню слова Фанни Мэ, что это наше разъединение будет в ее присутствии.
Он наклонился над скамьей, вытянул конечность и открыл лицевую щель достаточно широко, что позволяло ему говорить.
— Почему этот чертов компьютер так долго тянет? — спросил Маккай.
— Проблема пульсации очень сложная, Маккай. Сравнение требует особого программирования. Вы не ответили на мой вопрос.
— Я не имею ответа. Я надеюсь, что стражники, которых мы оставили на бичболе, знают, что они делают.
— Они сделают то, что вы им приказали делать, — сказал Тулук. — Вы странный сенс, Маккай. Мне говорили, что вы были женаты более пятидесяти раз. Не будет ли это нарушением этических норм, если я задам вам такой вопрос?
— Мне так и не удалось найти женщину, которая смирилась бы с моей работой Чрезвычайного агента, — пробормотал Маккай. — Мы не из тех существ, которых легко любить.