— И все же Калебанец любит вас.
— Она не знает, что мы имеем в виду под этим понятием! — он потряс головой. — Я бы лучше остался на бичболе.
— Наши люди встанут стеной между Калебанцем и любым нападением, — сказал Тулук. — Не назвали бы вы это любовью?
— Это самосохранение, — огрызнулся Маккай.
— Мы, Ривы, полагаем, что вся сущность любви и является формой самосохранения, — сказал Тулук. — Вероятно, это и есть то, что имеет в виду Калебанец.
— Ха.
— Быстрее всего, Маккай, вы никогда не утруждали себя чрезмерно проблемой самосохранения, следовательно, вы никогда не любили.
— Послушайте! Не перестанете ли вы отвлекать меня вашей бессмысленной болтовней?
— Терпение, Маккай, терпение.
— Это он мне говорит о терпении!
Маккай ринулся в движение, он мерил комнату шагами, охранники шарахались в стороны с его пути. Он возвратился к Тулуку и остановился.
— Чем питаются звезды?
— Звезды? Звезды не питаются.
— Она вдыхает что-то там, и она питается здесь, — бормотал Маккай. Он кивнул. — Водородом!
— Что это?
— Водородом, — повторил Маккай. — Если бы мы открыли достаточно широко дверь для прыжка. Где Билдун?
— Он проводит совещание с представителями Кон Сенства по поводу действий высоких инстанций по вопросу введения карантина парикмахерам Красоты. Возникает очевидная вероятность, что наши сделки с Тапризиотами прекратятся. Правительству не нравятся такие действия, Маккай. Билдун пытается спасти нашу шкуру и свою тоже.
— Но ведь есть масса водорода, — сказал Маккай.
— А какая здесь связь между дверью для прыжка и водородом?
— Питает холод и уменьшает жар, — сказал Маккай.
— Что-то тут не вяжется, Маккай. Вы принимали ангерит и нормализаторы?
— Да, принимал.
Отдел считывания в компьютере издал жующий звук, выдал квадратичную линию световых данных, которые затанцевали на дисплее и выстроились в связанные фразы. Маккай прочитал данные.
— Тайван, — сказал Тулук, читая через его плечо.
— Звезда в Плеядах, — сказал Маккай.
— Мы называем ее Дрням, — сказал Тулук. — Посмотрите в написание Ривов в третьей колонке. Дрням.
— Какие-нибудь сомнения в идентификации?
— Вы шутите.
— Билдун! — прошипел Маккай. — Мы должны испытать это.
Он повернулся кругом, тяжелыми шагами вышел из лаборатории, прошмыгнул мимо помощников Тулука в открытое пространство. Тулук следовал вслед за ним, потянув за собой тонкую цепочку охранников.
— Маккай! — позвал Тулук. — Куда вы идете?
— К Билдуну… затем к Фанни Мэ.
Сейчас меня никто не может остановить, — сказал себе Чео.
— Млисс умрет через несколько минут, лишенная воздуха в резервуаре парикмахеров Красоты, куда он запер ее. Другие обитатели этого мира отшельников тогда последуют за ним. Он будет контролировать глаз С и все нити власти.
Чео стоял в своей комнате, а контроль глаза С находился у него под рукой. На улице была ночь, но все оставалось относительным, напомнил он себе. Скоро начнется рассвет там, где бичбол Калебанца стоял над прибоем планеты Сердечность.
Последний рассвет Калебанца… рассвет окончательной разъединенности. Этот рассвет ускользнет в вечную ночь на всех планетах, которые входили во вселенную, обреченную вместе с Калебанцем.
Всего через несколько минут эта планета из прошлого, на которой он стоит, достигнет точки нужных соединительных тканей с планетой Сердечность. А Паленки, ожидающий на том конце комнаты, сделает то, что ему прикажут.
Чео потер шрамы на лбу.
Тогда не останется больше Пан Спечи, чтобы указывать на него пальцами, обвиняя в преступлении, чтобы называть его своими голосами призраков. И никогда снова не будет существовать угроза эго, которым он обеспечил себя.
Никто не может остановить его.
Млисс никогда не сможет прийти из смерти, чтобы остановить его. К этому моменту она уже должно быть задыхается в герметично закупоренном резервуаре, задыхаясь без кислорода, которого там нет.
А этот тупой Маккай! Чрезвычайный агент оказался очень вертким и надоедливым, но у него не остается способа, чтобы предотвратить апокалипсис.
Теперь уже только несколько минут.
Чео смотрел на циферблат относительности на контрольном пункте глаза С. Стрелки двигались так медленно, что трудно было заметить какое-нибудь изменение, если следить за ними, не отрывая глаз. Но они двигались.
Он направился к открытым дверям на балкон, заметил вопрошающий взгляд Паленки и вышел на воздух. Луны не было, но светило много звезд, расположение которых было незнакомо Пан Спечи. Млисс заказала себе странный мир с отрезками древней истории из ее земного прошлого, с обрывками таинственных обрядов, собиравшихся веками.