Про себя Рин описала его, как «зверски красивого». И снова она отметила, что Чен-Лy показывает всем своим видом незаинтересованность, и тут же подумала: «Так вот почему я здесь».
Эта мысль заставила ее странным образом ощутить свое тело. Моментально через нее прошла волна резкого осознания своей роли, и она подумала: «Я многое совершила и нередко продавала себя, чтобы очутиться здесь в этот момент. А что мне-то остается самой?» Никому не нужны были услуги д-ра Рин Келли, энтомолога. Но Рин Келли, ирландская красавица, женщина, которая испытывала удовольствие от других своих обязанностей… вот за это она и пользовалась таким большим спросом.
«Если я и не испытаю радости от этой работы, то, надеюсь, по крайней мере, она не будет противна», — подумала она.
Она знала, как должна смотреться в этой компании подпитых темнокожих женщин. Она была рыжеволосая зеленоглазая женщина хрупкого телосложения. Плечи, переносица и лоб ее были усыпаны веснушками. В этой комнате — она, одетая в длинное платье под цвет ее глаз, с маленьким золотистым значком МЭО на груди — в этой комнате она бросалась в глаза.
— Кто этот мужчина у двери? — спросила она.
Улыбка, подобная легкому порыву от слабого ветерка, осветила точеные черты лица Чен-Лy. Он бросил взгляд на входную дверь.
— Который мужчина, моя дорогая? Там, кажется… их семь.
— Прекратите притворяться, Трэвис.
Миндалевидные глаза изучали ее, затем перекинулись на группу у входа.
— Это Хуан Мартиньо, шеф ирмандадес, и сын Габриэля Мартиньо.
— Хуан Мартиньо, — сказала она. — Тот самый, кому, по вашим словам, принадлежит полная заслуга расчистки Паратинги.
— Он отхватил приличную сумму, моя дорогая. Для Джонни Мартиньо этого вполне достаточно.
— Сколько?
— Ах, вот это практичная женщина, — сказал он. — Они поделили пятьсот тысяч крузейро.
Чен-Лy откинулся на диване, понюхал терпкий запах, исходящий с дымом из отдушины стола и подумал: «Пятьсот тысяч! Этого будет достаточно, чтобы уничтожить Джонни Мартиньо — если я поставлю это своей целью. А с Рин мне не угрожает неудача. Этот барон Бахии будет только рад клюнуть на такую наживку, как прекрасная Рин. Да, скоро мы получим козла отпущения: Джонни Мартиньо, капиталиста, большого сеньора, которого обучили янки.
— Виноградная Лоза из Дублина имеет в виду Хуана Мартиньо, — сказала Рин.
— А-ах, Виноградная Лоза, — сказал он. — Что она сказала?
— Неприятности в Паратинге — там упоминаются имена его и его отца.
— Ах, да, понимаю.
— Ходят странные слухи, — сказала она.
— И вы находите их зловещими.
— Нет, просто странными.
«Странными», — думал он. Это слово поразило его мгновенно осенившей его ассоциацией, потому что оно перекликалось с посланием курьера с родины, которое и натолкнуло его на мысль послать за Рин. «Ваша странная медлительность в решении нашей проблемы вызывает необходимость поднять очень беспокоящие нас вопросы». То предложение и это слово вдруг всплыло в памяти из того послания. Для Чен-Лy эти слова были продиктованы нетерпением: пониманием нависшей над Китаем катастрофы, которая могла обрушиться в любой момент. И он также знал, что там есть те, кто не доверяет ему, потому что в его родословной были эти проклятые белые.
Он прошептал:
— Странные — это не совсем то слово, чтобы описать пограничников, обезвреживающих Зеленые зоны.
— Я слышала какие-то довольно дикие истории, — пробормотала она. — Секретные лаборатории пограничников — противозаконные эксперименты по мутации…
— Заметьте, Рин, что большинство сообщений о странных, гигантских насекомых исходят от пограничников. В этом только и заключается единственная странность.
— Логично, — сказала она. — Пограничники находятся на передней линии, где могут происходить такие вещи.
— Конечно, вы, как энтомолог, не верите таким диким историям, — сказал он.
Она пожала плечами, чувствуя странную несговорчивость. Он, конечно, был прав, должен был быть прав.
— Логично, — сказал Чен-Лу. — Использование диких слухов для внушения страха среди местных табареус, в этом я вижу единственную логику.
— Поэтому вы хотите, чтобы я поработала с этим начальником пограничников, — сказала она. — Что я должна узнать?
«Ты должна узнать то, что я хочу, чтобы ты узнала», — подумал Чен-Лу. Но вслух он сказал:
— Почему вы так уверены, что вашим объектом должен стать Мартиньо? Это то, что сказала Виноградная Лоза?
— Ох-ох, — сказала она, удивляясь тому гневу, который поднимался в ней. — Можно подумать, что у вас не было специальной цели, когда вы посылали за мной. Или достаточным основанием является мое очаровательное я!