— Я слышал, как в толпе говорили о Монте Окоа и портовой части города, что-то о сиротском приюте, — сказал Мартиньо. — Что это было?
— Рин отправилась разузнать, — сказал Чен-Лy. — Поступали какие-то тревожные сведения. Я хочу, чтобы площадь очистили от толпы, и людям приказали разойтись по домам.
— Что за тревожные сведения?
— Что там произошла какая-то трагедия в портовой части города, а затем в Конвенте Монте Окоа и сиротском приюте.
— Что за трагедия?
— Это то, что старается разузнать Рин.
— Вы видели это там на лужайке, — сказал Мартиньо.
— Теперь вы поверите тому, о чем мы вам докладывали эти долгие месяцы?
— Я видел автомат, стреляющий кислотой и человека, одетого в костюм жука самца, — сказал Чен-Лy. — Мне интересно, являетесь ли вы частью этого обмана?
Виеро чертыхнулся, переводя дух.
Мартиньо воспользовался моментом, чтобы подавить внезапный гнев. Он только сказал:
— Для меня это не был человек в костюме. — Он покачал головой. Это был не лучший момент, чтобы позволить эмоциям затуманить разум. Насекомые, вероятно, не могли бы вырасти такими громадными. Сила притяжения… Он снова покачал головой. Тогда, что это было?
— Мы, по крайней мере, должны взять образцы кислоты там с лужайки, — сказал Мартиньо. — А эту дыру надо исследовать.
— Я послал за секцией Безопасности, — сказал Чен-Лу. Он отвернулся, думая, как бы сгладить сообщение об этом — одно сообщение своему начальству в МЭО, а другой специальный доклад своему правительству.
— Вы видели, что он, вроде как, рассыпался вниз в дыру, когда я выстрелил в него раствором? — спросил Мартиньо.
— Этот яд очень болезненный, Трэвис. Человек бы обязательно закричал.
— Человек был в защитном костюме, — Чен-Лу говорил, не поворачиваясь. Но он начал проявлять интерес к Мартиньо. Казалось, что пограничник искренне поставлен в тупик. Независимо от чего-либо. Весь этот инцидент может оказаться полезным. Чен-Лу видел это сейчас.
— Но ведь он снова показался из дыры, — сказал Виеро.
— Вы видели это. Он выходил снова.
Резкий недовольный звук исходил от людей, которых заставляли расходиться с площади. Он проходил через толпу, как ветер — голос за голосом.
Мартиньо повернулся, прислушиваясь к ним.
— Виеро, — сказал он.
— Шеф?
— Достань карабины с разрывными пулями из грузовика.
— Я мигом, шеф.
Виеро побежал через лужайку к грузовику, который стоял сейчас на открытом пространстве, возле которого изредка проходили пограничники. Мартиньо узнал некоторых из них — казалось, что люди Альвареса были самой многочисленной частью, но были также пограничники из Хелмосилмо и Юницы.
— Что ты хочешь делать с этими разрывными пулями? — спросил Чен-Лy.
— Я собираюсь заглянуть в дыру.
— Сюда скоро прибудут мои люди из отдела Безопасности. Мы подождем их.
— Я собираюсь сейчас.
— Мартиньо, я говорю тебе, что…
— Вы не правительство Бразилии, доктор. У меня лицензия правительства для особых поручений. Я поклялся выполнить эту задачу, что бы ни…
— Мартиньо, если ты уничтожишь свидетельство…
— Вы не выходили сюда, чтобы смотреть эти вещи, доктор. Вы стояли себе в безопасном месте на краю площади, пока я зарабатывал себе право заглянуть в эту дыру.
Лицо Чен-Лу исказилось от гнева, но он сдержался, чтобы точно знать, что может контролировать свой голос, а затем сказал:
— В таком случае я иду с тобой.
— Как хотите.
Мартиньо повернулся, посмотрел через площадь, туда, где из задней дверцы грузовика вынимали карабины. Виеро собрал их и направился назад через лужайку. Справа от него пристроился высокий лысый негр. На негре была форма простого пограничника, белая с золотистой эмблемой руководителя группы на левом плече. Его крупные черты мавра были искажены болью.
— Вон Альварес, — сказал Чен-Лу.
— Я вижу.
Чен-Лу взглянул на Мартиньо и увидел злую усмешку, которая соответствовала его тону.
— Джонни, давайте не будем спорить. Вы знаете, с какой целью меня послали в Бразилию.
— Я знаю. Китай уже закончил повторное расселение насекомых. Вы добились крупного успеха.
— Сейчас у нас нет ничего, кроме пчел-мутантов, Джонни, ни одного насекомого, переносчика болезни или уничтожающего пищу, предназначенную людям.
— Я знаю, Трэвис. И вы здесь, чтобы облегчить нам задачу.
Чен-Лy нахмурился, уловив в голосе Мартиньо терпеливое недоверие. Он сказал: — Именно так.
— Тоща почему вы не позволяете нашим наблюдателям или наблюдателям ООН приехать и увидеть все самим, д-р?