Берег слегка светился в темноте. Да и сама темнота постепенно рассеялась, превратившись в мягкий сумрак.
Вскоре все трое выползли на камни. С шуб потоками лилась вода.
Когда прокашлялись и отфыркались, увидели, что светятся лишайники на камнях, — желтые, синие, зеленоватые. Не слишком, правда, ярко. Манюсе и боярышне пришлось попривыкнуть к полумраку.
Привыкнув, обнаружили, что попали в огромную пещеру. Потолок терялся в высоте, стены чуть угадывались вдали. Вокруг простиралась каменистая равнина — ни кустика, ни травинки. Посредине чернело озеро. Над водой колыхался лёгкий туман.
Манюся улеглась на серый валун и удивилась:
— Камни тёплые!
Боярышня осторожно потрогала каменный бок и прижалась к нему.
— Правда! И печки не надо!
Настасья Петровна скинула мешок и повалилась на камни, от её шкуры тут же повалил пар. Манюся тоже сообразила — разделась до рубашки и разложила мокрые вещи, чтоб просохли. Следом за ней то же сделала и боярышня, потом села и стала косу расплетать.
Пристроив на валуне своё рукоделье, Манюся принялась разбирать мешок Настасьи Петровны. Глядя, как девочка выкладывает на плоский камень яблоки, размокшие пироги и хлеб, выпутывает из тряпицы сыр и колбасу, боярышня громко сглотнула, у неё заурчало в животе.
— Дай мне хоть яблочко, — попросила она.
— Ещё чего! — сердито ответила Манюся. — Хочешь есть, так наколдуй себе еды!
Борышня, всхлипнув, отвернулась. И вдруг закричала:
— Ой, что это? Смотрите!
Три струйки тумана, колыхаясь, направились к берегу. Приближаясь, они становились плотнее, обретали цвет и всё больше походили на… девочку, девушку и медведицу.
Манюся поднялась, разглядывая самоё себя — курносый нос, веснушки, русая мышастая косица… Слева две боярышни уставились друг на дружку. Справа — Настасья Петровна обнюхивалась со своей двойницей.
— Вы кто? — спросила Манюся.
Пришелицы засмеялись и ответили хором:
— Мы — отраженьки.
— Кто? — переспросила девочка.
— Отраженьки! — повторила вторая Манюся. — Вы, живущие на земле, когда в воду смотритесь, думаете, себя видите?
— Конечно, себя, — откликнулась боярышня, подозрительно рассматривая стоящую напротив мокрую девицу с растрёпанной косой.
— А вот и нет! — боярышня-отраженька хихикнула. — Вы нас видите! Мы на вас из-под воды смотрим и ваш облик принимаем.
— А зимой, когда вода на земле покрывается льдом, мы живём здесь, — сказала вторая Настасья Петровна. — А здесь отражать некого. Скучно.
— Но теперь вы пришли! — запрыгала на одной ножке двойница Манюси. — Будем вместе веселиться!
— Мы вас никуда не отпустим! — добавила боярышня-отраженька.
— Но нам надо вернуться наверх! — закричала настоящая Манюся.
Отраженьки пошептались, потом вторая медведица сказала:
— Ладно, мы не будем вас удерживать. Только вы нам должны что-нибудь подарить. Тогда мы вас сможем вспоминать — и отражать, даже когда вы уйдёте.
— Мне — вот это! — крикнула боярышня-отраженька и подхватила с камня недовязанный шарф.
— Нет, мне! — отраженька-Манюся подскочила и вцепилась в шарф с другого конца. Клубочки полетели в разные стороны, спицы звякнули о камни.
— Не трогайте! — закричала настоящая Манюся. — Он мне нужен, чтобы папу расколдовать!
Настоящая боярышня, услыхав это, ухватила один клубочек и стала дёргать за нитку, чтобы распустить волшебное вязанье.
Две медведицы с разных сторон пытались разнять драку, но только добавляли кутерьмы.
И вдруг — шурх! — шарф порвался. Все замерли. Манюся с ужасом смотрела на два растрёпанных полосатых лоскута — один подлиннее, другой покороче…
А медведица-отраженька сказала:
— Вот и хорошо! Ты, девочка, оставь себе половинку, раз тебе так нужно, а вторую распусти и свяжи из неё три маленьких шарфика — нам на память. Иначе никуда вы не пойдёте.
Манюся совсем голову повесила.
— Ничего не поделаешь, — Настасья Петровна подобрала длинный кусок и обняла подружку. — Этого тебе хватит. Кромочку закроем — и будет хорошо. А три шарфика я помогу связать. Но вы, — она повернулась к отраженькам, — за это расскажете нам, как отсюда выбраться.
Те кивнули.
Настасья Петровна и Манюся принялись за работу. «Клик-клик-клик!» — быстро щелкали деревянные спицы. «Цок-цок-цок», — отвечали им железные.