Однако все попытки найти Белла оказались безуспешными. Друзьям не удалось застать его дома. Мак‑Нортон решил попытать счастья в другом месте. Он направился в контору Понсонби и прошел в кабинет мистера Уайта.
Этот исполненный сознанием своего достоинства господин, увидев полицейского инспектора, побледнел и утратил дар речи. Мак‑Нортон заметил эти симптомы поведения уличенного преступника и задумался над тем, насколько этот господин посвящен в замыслы Гардинга.
— А‑а-а… мистер Мак‑Нортон, — пролепетал дрожащий директор фирмы. — Прошу вас присесть. Чем обязан чести вашего посещения?
— Решил проведать вас, — добродушно ответил ему Мак‑Нортон. — Вы больше не обнаруживали пропажи заказных писем?
Обескураженный Уайт рухнул в кресло.
— Да, то есть нет, — сказал он. — Нет, нет. Право, это очень любезно с вашей стороны, что вы проявляете интерес к этому делу, господин инспектор.
— Старший инспектор, — с достоинством поправил его Мак‑Нортон.
— О, прошу извинить меня, господин старший инспектор, — поспешил добавить Уайт. — Нет, нет, — письма больше не пропадали.
— А как поживает ваш друг Гардинг?
Уайт смущенно заерзал на стуле.
— Мистер Гардинг… вовсе мне не друг, — сказал он. — Это лишь деловое знакомство. Только деловое знакомство.
Уайт сильно изменился со времени их последней встречи. Лицо его осунулось, он постарел, мешки под глазами свидетельствовали о большой усталости.
— Он, по‑видимому, прошел огонь и воду, — заметил Мак‑Нортон. — А вы изволите принимать участие в его предприятиях?
— Только в одном, — возразил Уайт. — Честное слово, я бы желал… — он запнулся на полуслове.
— Чтобы этого не было? Не так ли?
Уайт снова заерзал на стуле.
— Доктор Гардинг очень умен, — сказал он. — У него большие финансовые проекты, и он меня заинтересовал ими. И только. Я вложил деньги в… в его синдикат, разумеется, не имея никакого понятия о том, какого рода дело он проектирует.
— Вы настолько доверчивы?
— О да! В делах я сущий ребенок, — ответил Уайт, и поспешил добавить: — Разумеется, за пределами того, что имеет непосредственное отношение к делам фирмы Понсонби. Моя фирма — одна из образцовейших фирм Лондона, и наш баланс мог бы служить примером для всех остальных фирм.
— Об этом я уже слышал, — сухо заметил полицейский. — Скажите, а в чем заключается план Гардинга?
Уайт пожал плечами.
— Не имею ни малейшего понятия. Признаюсь, это глупо с моей стороны, но я верю в деловой гений доктора настолько, что не считаю нужным осведомляться у него о чем‑либо. Он пришел ко мне и сказал: «Милый Уайт, я бы хотел, чтобы вы вложили в мой синдикат несколько тысчонок». И я ответил ему: «Дорогой доктор, пожалуйста, вот вам чек; не затрудняйте меня подробностями и ограничьтесь своевременной присылкой дивидендов». Вот и все. Ха‑ха‑ха!
Смех его прозвучал натянуто и фальшиво.
— Вы вложили в его предприятие круглую сумму — сорок тысяч фунтов, — заявил инспектор.
— Сорок тысяч? — вскричал Уайт. — Откуда это вам известно?
— Вы вложили сорок тысяч футов, — продолжал инспектор, не считая нужным ответить на вопрос Уайта, — и не потрудились даже выяснить, какие цели преследует синдикат. Я обращаюсь к вам не как полицейский, а как ваш друг, — продолжал он, и Уайт не смог скрыть облегчения, вызванного этими словами.
— Я всегда считал вас своим другом, — осмелился пролепетать Уайт. — Ведь мы с вами знакомы очень давно, с 93 года, когда в Понсонби произошла кража.
— Давайте не будем уклоняться от темы. Меня в качестве вашего друга очень интересует вопрос о вложении вами капиталов в синдикат Гардинга. Итак, вы дали доктору деньги, не потрудившись даже выяснить, насколько то, что он собирается предпринять, не противоречит закону?
— Разумеется, я счел нужным осведомиться об этом и получил заверения, — поспешил заявить Уайт, — что дело касается какого‑то химического открытия. Но ведь я ничего не смыслю в химии. Я готов сознаться в том, что искренне сожалею, что доверился доктору, и, право, был бы очень рад получить обратно свои деньги.
Мак‑Нортон не сомневался в искренности последних слов Уайта. Он более чем кто бы то ни был знал о том, насколько запутаны денежные дела Уайта. Ему было также известно, что этот внешне безукоризненный директор находился в руках ростовщиков, безжалостно высасывавших из него все соки. Знал и о том, что в последнее время в Сити поговаривали, что дела фирмы Понсонби не совсем благополучны.