О его работе писали, говорили. К нему ездили учиться. А вскоре Пустовойт был отмечен орденом Трудового Красного Знамени.
Награда означала для него, для его школы, общенародное признание. С большой благодарностью он принял эту награду.
Высшая аттестационная комиссия присудила Пустовойту — по совокупности работ, без защиты диссертации — ученую степень кандидата сельскохозяйственных наук.
Сохраненные в годы оккупации пакеты с № 1646, 6540, 3497, 8931 дали начало линиям, подвергшимся в 1944–1954 годах тщательному изучению. Их скрещивали между собой, совмещая нужные признаки, отсеивая все случайное, испытывали, отбирали. И вот наконец страна получила несколько новых урожайных и высокомасличных сортов, занявших к началу шестидесятых годов почти 4 миллиона гектаров у нас и около миллиона гектаров на Балканах, во Франции, Канаде, Чехословакии.
К этому времени у Пустовойта особенно выделялся сорт ВНИИМК-8931. Он давал урожай в 28–30 центнеров, а выход масла превышал 11 центнеров с гектара.
Из этой перспективной линии Василий Степанович отобрал несколько корзинок под номерами 7500 и 7501 с масличностью семянок выше 50 процентов. Все события, связанные с созданием новых сортов, были отмечены в научных кругах весьма различно. Дело в том, что в конце сороковых годов как раз развернулась борьба, ослабившая биологическую науку, задержавшая ее движение вперед.
Представители тех кругов, которые возглавлял Т. Д. Лысенко, высоко оценивая работы В. С. Пустовойта, утверждали, что он и другие ведущие селекционеры «руководствуются мичуринским учением». Под термином «мичуринское учение» тогда понимались неверные взгляды Лысенко.
А сам Пустовойт примерно в эти годы написал в своем труде «Селекция и семеноводство подсолнечника»: «Сорт подсолнечника является гибридной популяцией, выравненной по длине вегетационного периода, высоте стебля и окраске семян; состоит из бесчисленного множества биотипов, наследственно различающихся в той или иной мере между собой по таким важным признакам, как масличность, урожай семян, устойчивость к болезням и вредителям, а также и другим признакам, свойственным подсолнечнику».
Очень точное определение сорта, далекое от понятий лысенковской агробиологии.
Начав работу с сортами подсолнечника, где содержание масла в абсолютно сухих семенах не превышало 28–33 процентов, он создал к шестидесятым годам более двух десятков сортов с масличностью семян в 50–55 процентов. Что это дало людям в нашей стране? Ежегодную дополнительную прибавку подсолнечного масла почти в миллион тонн… Продукция, оцениваемая в 1 миллиард 200 миллионов рублей.
Вот уже много лет в нашей стране никто и нигде не испытывает недостатка в подсолнечном масле.
В 1954 году Пустовойта награждают орденом «Знак Почета». Некоторое время спустя, в связи с семидесятилетием, за выдающиеся заслуги перед Родиной Пустовойт удостаивается еще одной правительственной награды — ордена Ленина, избирается действительным членом Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук.
А в 1957 году за новые крупные успехи в области создания продуктивных сортов подсолнечника Василию Степановичу Пустовойту присваивается звание Героя Социалистического Труда с вручением ордена Ленина и золотой медали «Серп и Молот».
На подходе к семидесятилетию Василий Степанович выглядел гораздо моложе своих лет. Нисколько не уменьшилась неуемная его энергия. Ему было тесно на селекционном поле. Он постоянно разъезжал по всему Северному Кавказу, появляясь в самых дальних районах на агрономическах совещаниях, на курсах анробаторов, в районных управлениях сельским хозяйством. Чтобы встретиться с ним, услышать совет, специалисты едут за сотни километров. В самом институте вечная сутолока около его маленького кабинета и на коллекционном питомнике, где всегда есть новинки, о которых хочется знать.
Там, где Пустовойт, по-прежнему центр агрономической мысли. Жалеть себя, отдыхать он не умел и не хотел. На вопрос одного навязчивого журналиста, как ему удается так много делать и, в частности, выпускать ежегодно ио новому сорту, Пустовойт отметил:
— Поработайте с мое, поймете…
И, еще помедлив, уже раздумчиво добавил:
— Когда очень надо — все удается, молодой человек.
Среди бесконечных забот и хлопотливых, быстро бегущих дней Василия Степановича настигает горе. В марте 1953 года умирает Мария Николаевна. Он сразу ощущает пустоту, одиночество, какую-то тоскливую безысходность. Рядом с ним дочь, внучка Наташа, сын, друзья — и все равно это страшное ощущение пустоты, которую ничем не заполнить…
Внешне отношение Василия Степановича к жене всегда казалось — и многие были убеждены в этом — довольно ровным, если не прохладным. Только после ее кончины стало понятным, как много она значила для него.
Он очень тяжело переживал эту потерю. Совсем замкнулся, избегал встреч даже со знакомыми людьми. С поля уходил уже в темноте. Кабинет покидал далеко за полночь.
Но могла ли даже самая отчаянная работа заполнить душевную пустоту?!
А еще через пять лет — новая потеря, еще один тяжелый удар.
Сергей Владимирович Рушковский оставался тем другом, для которого не надо слов, чтобы он все понял и оценил. Всю жизнь вместе — и всю жизнь для одного дела. Не мудрено, что, когда у Василия Степановича находился свободный час, он шел к своему Сергею. Очень постаревший, осунувшийся, с каким-то по-стариковски испуганным взглядом, Сергей Владимирович в это время все более отходил от лабораторных дел, передавая их опытной и умелой лаборантке — своей жене Нине Федоровне Дублянской, и подолгу сидел дома, страдая от болезни, которая делала его таким оскорбительно-немощным и ненужным. Пустовойта он встречал радушно, оживлялся, слушал, как идут дела в поле, что-то советовал. А то просто усаживались рядышком и молчали; каждый думал о своем, и в этом дружеском молчании было больше любви и общности, чем в самых высоких словах.
Уходя, Пустовойт непременно говорил:
— Ну, ты это… Не очень… Все обойдется. Вот весна скоро, на воздух…
Не обошлось… Рушковский умер…
На другое утро Пустовойт уже шел, чуть сгорбившись, к своим делянкам.
Какие подсолнечники росли здесь! Высокие, рослые, всем видом своим утверждающие жизнь и силу, они радовали глаз и душу оригинатора. Линии, отобранные от № 8931, давали корзинки диаметром в 30–40 сантиметров. Полные семена. Быстрый ростовой старт. А масличность подходила к 60 процентам.
Но автор этих сортов задумчив и серьезен.
То в одном районе, то в другом появляются среди подсолнечников уродцы, отстающие в росте, с полуразвитой корзинкой, неподвижно уставившейся в небо. На отдельных полях их немало. Листья у таких растений с изнанки покрыты пятнами с белым налетом. Ложная мучнистая роса — так определила эту болезнь Галина Васильевна Пустовойт, теперь уже не только опытный фитопатолог института, но и селекционер: после смерти матери она перешла в отдел селекции ВНИИМКа и ведает лабораторией межвидовых скрещиваний.
Так вот — ложная мучнистая роса. А завтра может появиться склеротиния, корневая гниль, еще какая-нибудь новая беда. Словом, подсолнечник остается в опасности. Это хорошее, урожайное, высокомасличное растение, которому отдано столько труда, все еще нуждается в защите.
В какой защите? Есть много химических реагентов, фунгисидов, инсектицидов, есть продуманная система агротехнических мер. Но в такой ли защите нуждается современное культурное растение? Химические препараты не очень надежны. Ученые подсчитали, что ежегодные потери урожая в стране от вредителей и болезней обходятся в 2–3 миллиарда рублей. Еще столько же денег уходит на химикаты и развитие промышленности, производящей их. Все больше химических препаратов распыляется над полями, лугами, садами. Увеличивается опасность загрязнения среды вредными для здоровья людей и животных соединениями.
Нужны сорта растений, в которых бы соединялись высокая продуктивность и хорошее качество урожая с абсолютной невосприимчивостью ко всему легиону болезней и вредителей. Сверхзадача? Пустовойт убежден, что цель, вполне посильная для селекционера. Такие сорта можно создать. Вот только времени мало…