Тогда у Клеменсии первый раз за все время, проведенное в замке появилась надежда на спасение. Не сказать, что жизнь в замке была адом, но она чувствовала себя птичкой, запертой в клетке. За все 4 месяца ей было разрешено выйти со своих покоев лишь два раза, но только чтобы пройтись по коридору туда и обратно. Она скучала по своим родителям, сестре и отцу ее ребенка, лицо которого, к сожалению, постепенно стиралось с памяти.
-Вы имеете полное право выгнать меня! Я, может, и соврала вам, но я лишь боялась за свое положение. Теперь я все осознала! Не могу больше морочить вам голову!
-Правда?
Девушка посмотрела на него, и тогда она в первый раз пересеклась с ним взглядами. Будущий король был не так прекрасен, как его воспевали в городе – глаза довольно впалые, от чего взгляд виднелся опущенным, худое вытянутое лицо, на фоне которого длинный нос казался огромным. На полотнах, что развешивали во время празднеств на площади у монумента Первородных Высших, принца нескончанно изображали высоким и широкоплечным, однако единственное, с чем пряхи не прогадали был рост. Эльфы, по своей природе, всегда выделялись ростом средь прочих рас, но даже среди сородичей Хелиан значился своим ростом.
-Конечно! – Клеменсия, игнорируя стыд, подползла к нему и приобняла за ногу, продолжая неустанно смотреть в глаза жениху.
-Разве же я могу дальше таить на тебя злобу, если ты понимаешь свои ошибки? Я видел, как тебя всегда тянуло ко мне, я знаю, каждая девушка мечтает быть со мной! Но я даровал тебе свое внимание. Вставай, дорогая, - он протянул руку эльфийке, и та неохотно взялась за нее.
Принц помог ей встать и притянул к себе, одарив свою суженную нежным поцелуем.
-Я же тебя люблю, моя Луна.
Из уголка глаза еле видно выступали слезы девушки, и она знала, что ей необходимо оправдать их появление.
-Я так счастлива. И я Вас люблю, мой принц.
Далее мать Элисии рассказывала, как Хелиан повел беременную невесту к отцу и сказал, что это его ребенок, и они безумно любят друг друга. Тогдашний король знать не знал, что в его дворце обитала похищенная сыном девушка, а уж тем более не был в курсе ее положения. Ему ничего не оставалось, кроме как выдать ее за двоюродную племянницу со стороны матери принца и дать ему разрешение на брак. Венчание было тайное – нельзя было показывать поданным и прочему народу, что невеста беременная, из-за чего в свет королеве было разрешено выходить через 4 месяца подле рождения ребенка.
Спустя недолгих пару веков после смерти отца Хелиана, тот захотел обзавестись своим ребенком, а именно наследником королевства. Король никогда не подавал особой симпатии своей падчерице, не гулял с ней, разговаривал только по необходимости. Спустя пол века тщетных попыток понести от короля, все отчаивались, а сам правитель стал все больше раздражаться и злиться на королеву, нещадно бил ее за каждые регулы, снова запирал в своих покоях и, как рассказывала Клеменсия, даже пытал.
Осознавши, что дело не в ней, королева заманила в свою клеть слугу, под предлогом «согреть ее и не дать умереть от одиночества», забеременела от него и уверила Хелиана в том, что он отец ребенка.
Король долго праздновал будущего наследника и, как ему хотелось бы думать, сына, из-за чего не раз приходит в покои эльфийки возбужденный и опьяненный ни одним бокалом вина. Снова извращаясь над ней и нанося увечья, он радовался каждому ее крику, азартно втягиваясь в насилие над своей уже беременной королевой.
Клеменсия испугалась за жизнь будущего ребенка и не хотела, чтобы он жил при дворе с королем-тираном. В одну из ночей праздника Сил Солнца и Луны, когда все ослабили бдительность, королева выбежала из замка и направилась к знакомой повитухе, которую все клеймили ведьмой. Убедившись в силе повивальницы, эльфийка просила дать ее чаду шанс на счастливую жизнь.
-А что же ты мне можешь предложить?
-Золото, украшения, платья, что ты хочешь?
-Все это меня не интересует. Я дам твоему ребенку другую жизнь, но взамен ты отдашь мне кое-что более важное.
Элиссии мать никогда не рассказывала, на что они договорились, но всегда говорила, что охотно и без вопросов согласилась на сделку. Когда подходило время родов, королева недоумевала, почему же рожать приходится в замке. Как только отошли воды, та выбежала через сад в сторону города и, превозмогая несносную боль, бежала куда глаза глядят. Схватки учащались, сердце билось все быстрее, и вот, не в силах больше терпеть она упала на холодную сырую землю. В тот день, под светом священной красной Луны королева родила второго ребенка.