-Ты видишь, где мы живем? Знаешь, почему мы тут?
-Живете? Я думала вы тут только на время военных действий.
-Нашего гонца переманили эльфы на свою сторону, уж не знаю, что ему пообещали. Но все же, он нас предал и указал на ложный след. Пока все отправились в битву, со стороны зашел он же, пропустив ораву ваших магов, и те сожгли наши дома.
-Я… Я не знала об этом, правда! Я видела обожжённую деревню, когда бежала с замка, но и подумать не могла, что это наших рук дело.
-Вы, эльфы, по своей натуре ловкие и хитрые. Но я не ожидала от вас такого низушества. Множество матерей, стариков и детей остались без крова. Скотину поубивали и так же сожгли. От голода умирали простые сельчане. Как ты считаешь, нужно ли мне рисковать, даруя тебе свое покровительство?
Элиссия промолчала на этот вопрос. Действительно, эльфы больше пакостей совершили во время войны, отобрали себе почти все земли кентавров. Ей и самой хотелось, чтобы война окончилась и, наконец, настал мир между близ живущими расами.
-Я ручаюсь за нее, голову мне с плеч, ежели она нас обманет, - вступил Криос.
-Мой дорогой племянник, если она нас всех обманет, головы лишаться все в нашем поселении, и не по моей воле.
-Я понимаю, но она не врет вам. Король Хелиан ей не родной отец. Он послал за ней убийц, чтобы избавиться от падчерицы.
-Так вот оно что. Лука, милый, подойди ко мне.
Кентавр послушно подбежал к королеве и те начали о чем-то увлеченно перешептываться.
-Почему ты не сказал, что королева твоя тетка? – тихо спросила Элиссия.
-У нас не такие теплые отношения, как ты могла себе представить.
-Как думаешь, о чем они говорят?
-Сейчас и узнаем, - кивнул Криос в сторону королевы, которая как раз уже смотрела на эльфийку.
-Ты можешь остаться тут. Криос сам сказал, что готов быть твоим поручителем, так что проживать будете совместно. Каждый вечер буду вызывать тебя до собрания к себе – слушать, что же там мой обожаемый Хелиан еще придумал. А пока покиньте меня. Мне надо отдохнуть.
-Спасибо вам, я никогда не забуду этого! - Элиссия аккуратно поклонилась сквозь боль почерневшей ноги.
-И еще, Криос, - обратилась королева.
-Да?
-Завтра днем зайдешь к швее, у нее должно быть что-нибудь поприличнее лохмотьев твоей эльфийки.
Все трое немедля вышли из шатра, наблюдая, как толпа кентавров окружили королевские покои, прислушиваясь к происходящему.
-Расходимся, ничего интересного тут нет! Королеве нужен отдых! – крикнул Лука.
-Не знаю даже, как тебя благодарить, друг мой.
-Потом поговорим. Пока вам лучше пойти в шатер и не содавать вокруг себя шум.
По приходу домой Элиссия первым делом допрыгала на одной ноге до стола, наполнила бокал и предложила его Криосу.
-За тебя, мой спаситель! – радостно произнесла принцесса.
Лаврен
Сатирша со дня своего рождения так ни с кем и не сдружилась, кроме одного фавна, который носил по ее просьбам свитки с архива старейшины. Девушка практически не выходила со своей хижины, днями напролет изучая рукописи предков. Козлоногие сородичи отвращали девушку своим поведением с того момента, как старый силен поведал ей о продолжительности жизни сатиров.
-Два года?! Что вообще можно сделать за это время?
-Все, что требуется – благословить людские посевы каждое новолуние. Толку от нас и нет-то больше, - скрипя зубами, говорил ей Феранан.
За два месяца жизни сатирша изрядно надоела старейшине своими вопросами. Поначалу тот спокойно и развернуто на все отвечал, но как только девушка начала проявлять излишнюю любознательность, тот все реже к ней приходил. Лаврен не устраивал тон Феранана, и она сама похаживала к нему в дом, нарушая покой. Ночью и днем девушка объявлялась у его хаты, проявляя не детский интерес к аспектам жизни сородичей.
Силен сам был далек от разврата и пьянства, однако ему не хотелось видеть в деревне себе подобного. Со временем он все реже выходил к ней на переговоры, а после и вовсе поставил у своих дверей двух высокорослых копытных, которые преграждали путь Лаврен. Та же, благодаря своему прирожденному упрямству добилась доставки ей в хижину исторических свитков, на которые девушка положила глаз, когда крайний раз гостила у Феранана. В тот вечер Лаврен спросила у него, сколько ему уже лет.