Силен провел ее к огромному длинному столу, за котором на столь же длинной лавочке сидели и отдыхали прочие фавны. Некоторые пили, некоторые играли и пели, прочие разговаривали и смеялись. Увидев это сатирша почувствовала некое тепло в своем сердце, что мгновенно согрело ее душу. Она, сама того и не замечая, начала улыбаться и была не в силах прекратить это. Чувство счастья нахлынуло на нее будто ниоткуда и уходить ему не имело смысла.
Девушка со стариком присели друг напротив друга на самом краю лавки у, вероятно, местной деревенской таверны.
-Ты помнишь, как тебя зовут?
-Я не знаю и не помню ничего о себе.
-Значит, создательница так тебе ничего и не рассказала…
-Кто она? Это она меня сюда привела? До лесных фавнов окруживших меня в чаще я никого не видела, — резко и без колебаний отвечала сатирша.
К этому времени двоим принесли еду, на которую новосозданная жадно накинулась. Буро-белая густая похлебка, горбушка уже черствого хлеба и небольшой ломтик свежего наливного яблока. Девушке в этот момент было плевать на вкус и она хищно да ненасытно уплетала пищу за обе щеки.
-Я расскажу тебе об этом как-нибудь позже, а пока надо дать тебе имя. Может Дарэль? Я не сильно смыслю в женских именах, но мне кажется, что это тебе подходит, — спросил ее Феранан, наливая в сосуд той странную аметистового отлива жидкость.
-Вот. — слегка подавившись еще непрожеванным куском хлеба сатирша резко показала пальцем на вывеску таверны. - Лаврен. Мне нравится.
-Странный и необдуманный выбор, но дело твое. Ты знаешь, что значит твое новоиспеченное имя? Лавр — это большое дерево в тысячах миль отсюда, что цветет маленькими, но очень красивыми и вкусно пахнущими цветами. К нему приходят многие из нас для проведения ритуалов и особых праздников, а из бутонов цветов дерева делают венки, которые позже вешают на двери с окнами как оберег. Лаврен так же звали и первую женщину-сатиршу.
Девушка подавилась харчами от удивления и после недолгого откашливания залпом выпила странноватую жидкость, что ей налил силен. Напиток был горьким и обжигающим, со сладким, но в тоже время и горьким привкусом. Запах его был резким и характерным, отдавал фруктами и чем-то «грязным», не свойственным воде или нектару, что можно пить.
-Почему тогда все так удивленно и косо смотрят на меня, если я не первая женщина побывавшая в деревне?! — Лаврен не столь волновало, что она выпила, сколь волновало отношение прочих фавнов к ее особе.
-Дело в том, что никто не знает, существовала она когда-либо или же нет. Однако кого бы ты не спросила тебе все ответят, что хоть раз ее видели, но описать девушку никто не сможет. Все мы лишь лгуны и прелюбодеи, не более того.
Каждый тебе тут соврет про нее глядя в глаза и пристеснять свой обман никого не будет. Ходят в народе до смеха нелепые легенды, что если девушка-сатир появится пред кем-то или же попросту пройдет мимо, то того фавна удача будет преследовать всю его жизнь. Все изделия, девушки любой расы, богатство, красота, талант — все это и многое другое по преданию появится у того, кто хоть одним глазком встретится взглядом с истинной Лаврен.
-Истинной? Так я ложная?
Так и пропустив слова собеседницы мимо ушей Феранан продолжил:
-Но раз тебе приглянулось именно это имя, то может ты и есть та самая Лаврен, а все, что я сказал раньше является преданием? Что ты думаешь насчет этого? — после долгой и напряженной паузы силен хрипло рассмеялся, а щеки его налились красным цветом. — Дочь моя, послушай, ты не должна ничего бояться тут. Теперь все мы — твоя семья. Как высшие силены, так и простые фавны, что проживают в этой деревушке. Сейчас я вынужден покинуть тебя, а ты посиди тут, заведи с кем-либо разговор, выпей нашего вина и повеселись перед твоим первым сном. До твоего жилища тебя проводят мои помощники, они сами найдут тебя, когда это потребуется.
-Хорошо, спасибо вам за все, - не стала его останавливать собеседница.
Старик уже встал и начал уходить, неряшливо покачиваясь в такт бурлящим вокруг мелодиям, как вдруг внезапно обернулся и, нахмурив брови, обратился к Лаврен.