– А теперь убирайся, – повторила ангелша.
Торговец развернулся и побрёл прочь, злобно оглядываясь. Стоило лепру отдалиться, как он зашёлся проклятиями. Равнодушная к выкрикам Сагитта присела возле клеток и проронила раздосадовано:
– Гадёныш не оставил ключей.
– А что ты собираешься делать с духами? – спросил Ратибор.
– Выпустить. Придётся догнать торговца.
– Постой.
Турич опустился на колено подле груды клеток.
– Замки хлипкие, управимся и так, – Ратибор достал нож и сбил замок тяжёлой рукояткой. – Готово.
Когда дверца распахнулась, сидящий в клетке воробей трусливо сжался и не сразу признал свободу. Наконец он выпорхнул и унёсся прочь, издавая крыльями звуки струнных инструментов. Остальные духи недоверчиво косились на турича, выпускающего их из заточения.
Но вот змейки, двуногие ежи, пернатые мыши и бескрылые совята разбежались по чаще. Последней оказалась клетка с лисёнком – самая большая, запертая крепким замком. С ним пришлось повозиться, но вот и рыжий зверёк выбрался на волю. Ратибор отшвырнул пустую клетку на обочину – Игун на всё это лишь пожал плечами. Сагитта кивнула и проронила:
– Спасибо. Ну, идём дальше.
Когда до вечера осталась пара часов, чаща сменилась редколесьем. Стало проще заметить вдалеке единичные лагерные костры, стада оленей и руины древних построек. А ещё небольшую деревню, которую троица обошла стороной. Окружённое каменными глыбами поселение звалось Каменцы. Игун хмурился и часто оборачивался на деревню, но недовольство своё драконид высказал лишь спустя час:
– А почему, собственно, мы сторонимся поселений?
– Так будет лучше, – ответила Сагитта. – Не стоит местным знать, что мы тут бродим.
– Но нам разве не нужно искать Абриха? Его могли видеть в деревне.
– Я уже знаю, куда он направился. Мы ничего нового не услышим, а только столкнёмся со всяким отребьем.
– Такого мнения ты о жителях Земель за Башнями, святоша?
– Только о жителях Каменцов и Крюка. Порядочных поселений я встречала больше твоего.
– Разумеется, тебе лучше судить, кто тут порядочный…
– Так куда мы направляемся? – перебил товарища Ратибор.
– Зачем спрашиваешь? – огрызнулась Сагитта. – Тебе ни о чём это не скажет. Чуть южнее старого тракта, как я и говорила. В тех краях живут могеры.
– Могеры, – пробормотал Игун. – И что некроманту понадобилось от шестилапых кротов?
– Я не знаю.
– Хорошо же ты осведомлена о том, кому желаешь смерти.
– Хуната желает ему смерти. Это их с Абрихом конфликт.
– Насколько мне известно, – сказал Ратибор, – Хуната – ведьма.
– Да, так она себя называет.
– И что случилось между ведьмой и некромантом? Конфликт магического характера?
– Что-то вроде того. Мне самой не всё рассказали.
Сагитта как будто чего-то недоговорила, но у Ратибора не было желания тащить из неё подробности. А вот Игун не унимался, но ангелша прервала дальнейшие расспросы:
– А теперь ведите себя тихо. Впереди полно демонов.
Уже скоро путники убедились в словах провожатой. Над головой появилась стая причудливых птиц. Синепёрые духи мирно сидели на ветках и чистили крылья. У них были женские лица, но отсутствие клювов не мешало им выковыривать паразитов. Пернатые издавали звуки, не похожие ни на что конкретное, но чем-то напоминающие речь. Один из духов перелетел на ветку к другому, но тот хлестнул настырного товарища крыльями. При ударе с перьев слетел сноп пламени, не причинивший духу никакого вреда.
И дальше диковин становилось всё больше. Троица не раз замечала тиховиков, слоняющихся по лесу, слышала смех со дна реки и наблюдала за ивами, ползающими по берегу. Древни неуклюже шагали на кривых корнях.
На пути возник исполинских размеров пень – некогда растущая здесь громадина превосходила размерами дуб, под которым жил Игун. Невозможно было вообразить того, кто сумел сломать и уволочь колоссальное дерево. Случилось это так давно, что время стёрло следы гиганта. А покрытый мхом пень облюбовали духи: тут и там виднелись дупла. Из них, а также из-под корней, доносились приглушённые голоса.
А пройдя чуть дальше, троица наткнулся на деревья, покрытие инеем. Сагитта повела спутников в окружную, объяснив, что впереди тоскует алконост. Демон, похожий на гигантского зимородка, что поёт песни на древних языках. От весёлых песен лес вокруг цветёт, а от грустных – вянет и леденеет. Сам по себе алконост не опасен, но послушать его песни стягиваются всякие кровожадные твари.
До самой темноты троица натыкалась на духов и изредка пряталась от демонов. По небу пролетали хищные бестии, водяные чудища утягивали пришедших на водопой животных. Однажды путники столкнулись с ороном, растворившимся в воздухе. И пусть это выглядело как трусливое бегство духа, Сагитта была крайне напугана встречей и долго водила спутников окольными путями.