– Я знаю, что здесь иначе не выйдет. Но Игун собирается вернуться в Пять Земель. Я тоже. И мне противна мысль, что я принесу домой местную мораль.
– Не знаю, стоит ли тебе опасаться. Ты в Землях за Башнями недавно.
– Но как долго я здесь пробуду? И сколько потребуется времени, чтобы стать животным в глазах тех, кто ждёт моего возвращения? Ты знаешь, кем был Игун в Драконовом Царстве? Он был судьёй. Среди драконидов даже попрошайки манерами не уступают туричским боярам. А судьи – это высших свет драконидского общества.
Ратибор потёр бороду и добавил:
– Я боюсь, что сгину здесь, если будут следовать своим принципам. Либо вернусь домой ублюдком, похуже Игуна. И для меня это очень важно.
Сагитта смутилась от того, как доверительно заговорил с ней Ратибор. Угадав мысли ангелши, турич произнёс:
– Когда я узнал, что ты молишься Джовите, то сперва разгневался. Я многого натерпелся от твоего бога, ты должна понимать. Но затем я проникся к тебе уважением. За три года ты сохранила веру там, где ничто этому не способствует. При всей моей ненависти к Джовите я это ценю.
– Да, это было непросто.
– Но как тебе удалось?
– Поначалу трудно. Не было наставлений от священников, Джовита не касался меня своим разумом, я не видела всего того, чему он учил. Кругом царила дикость и порок. Я почти разочаровалась в разумных расах.
– Но что тебя спасло?
– Духи и даже… демоны… Наблюдая за ними, я с удивлением для себя открыла, что они тоже разумны. И руководствуются не дурными помыслами, а лишь сообразностью своей природе. Их поведение нельзя назвать благочестивым, но и греховным оно не является.
– Разве духи и демоны не греховны по сути своей?
– Изначально, я так и думала, но со временем поняла, что их жестокое существование лишь продиктовано их диким окружением. Их повадки звериные, но у них есть разум. Они жестоки, но вместе с тем честны и благородны. А Джовита именно тому и учил, чтобы чтить разумную жизнь, существующую в гармонии со своим естеством.
Ратибор услышал в словах Сагитты свойственный ангелам фанатизм, но перебивать девушку не стал. И она продолжила:
– Если демон совершает убийство, то оно будет разумным, ибо нет у демона иного способа найти себе пищу. Но когда убивает представитель двуногой расы, то убийство становится неразумным, так как нет здесь цели съесть умершего. За убийством не стоит необходимости, а лишь злой умысел. И именно злой умысел определяет грех.
– Но ведь звери не считаются Джовитой благочестивыми, хотя живут тем же образом.
– Звери неразумны, они не могут изъясниться, почему делают тот или иной поступок. Впрочем, я сама не до конца понимаю, к каким выводам я пришла, исповедуясь в Землях за Башнями. Я лишь поняла, что разумный мир шире, чем толковали ангельские священники, а его мораль сложнее. Я шагнула дальше буквальных слов Джовиты, но не изменила его принципам. Я свернула с пути догматов, и теперь это мой собственный путь. Но я чувствую, что он верный.
Ратибор выслушал всё до конца и сказал:
– Не знаю, всё ли понял правильно. Не силён я в делах веры. Но я чувствовал, с каким задором ты рассказывала. Это меня подбодрило, за что я тебе благодарен.
– Я долго держала в себе эти слова. Спасибо, что оказался хорошим слушателем.
Сагитта с Ратибором спустились с дерева и отправились на поиски Игуна. Тот сидел в лагере и жевал сыроежки. Никто и не подумывал произносить примирительных слов – драконид молча поднялся, и троица двинулась дальше.
Преследуя Абриха, путники углубились в лес, полный сырой болотной вони. Налетели противные насекомые. Больше всех досталось Сагитте: даже накинутый капюшон не укрыл от кровососов. Ратибора тоже кусали, пробираясь сквозь шерсть. Игун, не чураясь, вымазал открытые части тела грязью, а потому страдал меньше всех.
Тропа вела на юго-восток. Почва под ногами была влажной, а потому следы хорошо отпечатывались. Троица обнаружила цепь оронских копыт, но Игуну что-то в следах не нравилось. В какой-то момент он решил остановить товарищей и высказать опасение:
– Видите следы могера?
Игун опустился на корточки и указал на то, о чём говорил. Подле драконида сел ворон и взглянул на следы, словно разговор и его тоже касался.
– Да, а что с ними? – отозвалась Сагитта.
– Следы недавние. Оставлены почти в одно время с тем, как здесь прошёл Абрих. То есть, он либо гнал могера перед собой, либо могер шёл за ороном по пятам.
– Сагитта, – спросил Ратибор, – Абрих мог воскресить жрицу?
– Я нигде не обнаружила следов некромантии.
– И тут есть ещё одна странность – следы очень глубокие. Глубже, чем у высоченного орона, несущего жрицу.