Непросто было найти укромное место в шумном поселении. В итоге турич расположился на пригорке за амбаром. Отсюда можно было разглядеть грибную ферму за частоколом – молодые нандийцы собирали урожай.
Волхв сел и привалился спиной к свае. Настало время приступить к молитве. Со стороны туричские молитвы выглядят необычно: рогатые не складывают руки и не закрывают глаз в ритуале – они просто садятся и смотрят в пустоту, мысленно общаясь с богами. Если под рукой есть идол, смотрят на него, но часто и того не требуется.
Туричи привыкли не трогать сидящих без движения, а несведущие, случалось, мешали детям Тура, не подозревая, что те молятся. Друг Ратибора много путешествовал, поэтому в дальних краях опускал себе налобную ленту на глаза – так его не тревожили. Шнурок Ратибора для этой цели не годился, поэтому турич просто смотрел вдаль.
Молиться он не собирался. Ему нечего было сказать Свару в дневной беседе, не о чём было просить Тура вечерней молитвой. Перед сном Ратибор не смел благодарить Мокону, супругу Тура, за славный день. Ни у Велиона, ни у Зелы не стал бы просить удачи. Предавший богов Ратибор считал, что лишь кровью Джовиты оправдается перед кумирами.
Князь Орислав всю жизнь воевал с родичами. Междоусобицы веками точили туричский народ, но княжества продолжали грызню. Многое было испробовано, но лишь с помощью ангелов удалось Ориславу усмирить братьев и стать единственным великим князем. В обмен ангелы потребовали отказаться от старой веры и склониться перед Джовитой. Ориславу пришлось согласиться, пришлось сжечь капища и прогнать волхвов в Земли за Башнями.
И Ратибор, верный военачальник князя, участвовал в святотатстве. Он лично поджигал сваленные в кучу идолы, конвоировал волхвов за границу Туричского Княжества, а дважды даже вешал непокорных.
Орислав решил, что прекратить междоусобицы ценой сотни волхвов будет правильно. Нелегко было князю отважиться на вероотступничество, но он это сделал. И не счесть, скольким за это поплатился. Перед роковым решением Орислав спрашивал совета у бояр. Ратибор мог бы отговорить князя, но бездумно поверил в ангельские посулы. Поэтому вина лежала и на нём.
И тут раздался голос Абриха:
– Эй, Ратибор, ты здесь?
– Чего тебе надо?
Некромант вышел из-за угла. Его высоченная фигура вызвала оторопь – пока орон сидел, он не казался таким внушительным. Переглянувшись с Ратибором, Абрих отвёл взгляд. Его пальцы лениво перебирали ожерелье из собственных рогов.
– Я пришёл попросить прощения за то, что смеялся над тобой.
– Так ты надо мной смеялся? Некроманты, дурное ваше племя. Пёс с тобой, я не держу зла.
– А за то, что я настроил Торогая против тебя?
Ратибор фыркнул, а Абрих хохотнул.
– Этим нандийцем можно помыкать, как ребёнком, – сказал орон. – Я одурманил его обещаниями – теперь могу управлять им, как марионеткой.
– Такого лидера ты выбрал биться с Джовитой?
– Лидером стану я, а Торогаем воспользуюсь, как личиной. За некромантом никто не пойдёт, а вот за вождём ещё как.
– Ты же можешь воскресить Иргиема.
– Исполинская нечисть – это хорошо, но победить в войне должна армия. И армия должна поддержать будущего правителя.
– Думаю, ты прав. Не понимаю только, зачем ты мне всё это рассказываешь?
Некромант ответил не сразу:
– Торогаю ты не проболтаешься. В этом я уверен.
– Это ещё почему?
– Не валяй дурака. Никакой ты не волхв, я это чувствую. Не знаю, откуда тебе столько известно, но подвох в тебе очевиден.
– У тебя с головой неладно, некромант? Зачем ты расправился с моим обвинителем, если увидел во мне лжеца?
– Потому что мы с тобой можем сотрудничать. То, что ты не пророк, не имеет значения, главное, что голова у тебя толковая. Ты из знати, Ратибор, один из тех, кто поднимет на восстание Туричское Княжество. Тебе это лучше удастся, нежели нандийскому вождю.
– А ты намерен править моими руками?
– Брось, Ратибор, ты намного умнее Торогая. Манипулировать тобой не выйдет, так что я предлагаю сотрудничать.
– Странное предложение после того, как ты навлёк на меня немилость вождя.
Абрих прикусил губу и кивнул. На его лице как будто читалось раскаяние.
– Я всецело за тебя. Но Торогай это понял и начал подозревать, что мы с тобой в сговоре. Мне стоило выступить против тебя, чтобы самому не потерять расположение напыщенного дурня.
Ратибор кивнул, пусть и не перестал хмуриться. Установилось некое подобие перемирия. Настало время укрепить доверие и сказать: