Ратибор направился в соседнюю комнату. Там он обнаружил Сагитту на том же месте, где и оставил, связанную и напуганную. Монахиня вздрогнула, когда в дверном проёме показался турич. Взлохмаченный, грязный, с мечом наголо. Ратибор застыл в аршине от ангелши, он медлил, и даже ломящиеся в дверь ангелы его не поторапливали.
Ратибор стиснул рукоятку гладиуса. Необходимости в Сагитте больше не было, она стала помехой и обузой. Ангелша это поняла и в страхе поползла в угол. Турич сделал шаг, но на большее его не хватило. Не получалось забыть, что монахиня спасла ему жизнь.
У Сагитты чуть не проступили слёзы. Молилась ли она Джовите или позабыла своего бога, парализованная ужасом. Что бы её ни связывало с Ратибором, рассчитывать, что она откажет в помощи чёрной манипуле, не приходилось.
Нехотя турич подошёл к монахине, сжавшейся со стоном. Минотавр занёс гладиус для удара, пытаясь найти в себе безжалостную решимость. Но тут его отвлёк грохот над головой. Это был ангел, приземлившийся на крышу. А следом о кровлю ударили стопы ещё одного ангела, а затем ещё. За стенам послышался шелест крыльев, принадлежащий немалому числу легионеров. Пока Ратибор медлил, вернулась вся чёрная манипула. Ангелы за секунды окружили здание, и наступила тишина. Тишина, в которой раздался женский голос:
– Выходи, ничтожество. Бежать тебе некуда.
Эти слова принадлежали Диане. Игун поведал, кто руководит манипулой, но услышать воительницу самолично всё равно было жутко.
– Ты надеешься на защиту этой двери? Да мы избу разорвём на брёвна. Но я не желаю выковыривать тебя, как улитку из панциря. Предпочту, чтобы ты вышел добровольно.
Ратибор проклял всё. Сагитта открыла глаза и встретилась взглядом со своим несостоявшимся убийцей. Турич опустил меч и медленно побрёл к выходу. Его побег закончился, за дверью ждал плен и увечье, но гордость толкала навстречу Диане.
– Джовита повелел схватить тебя или убить. Я могу бросить против тебя весь свой отряд. Но предлагаю решить дело поединком.
Ратибор остановился перед дверью, прислушиваясь. Диана продолжила:
– Ты убил мою сестру, Ратибор. За это ты обязан отплатить мне лично. Если отважишься выйти, я обещаю тебе поединок. Поединок, победа в котором даст тебе свободу. В этом я клянусь своей душой, что завещана Джовите..
Турич не услышал протестов Хермэнуса и того, как примипилия приструнила офицера. Ратибор открыл сумку Сагитты, где пылал синевой кусок оникса. Хуната будет благодарна, если каким-то чудом доставить ей камень. Так подумал турич, завязывая тесёмку себе на талии и располагая сумку на пояснице. Дело осталось за малым – перебить десяток элитных легионеров.
Размышляя, как бы повысить свои шансы, Ратибор заглянул в походный мешок. Точильный камень показался слабым подспорьем, от трута с огнивом тоже не было толку, как и от сушёных трав, помогающих при несварении. И тут Ратибор наткнулся на орехи с золотой лещины. Давно забытые плоды в золотистой скорлупе. Стоит обнажить сердцевину, как на её запах слетятся все окрестные духи. Игун нарвал их про запас и поделился половиной.
– Выходи, Ратибор! Не думай о казни Джовиты – она случится ещё нескоро. Думай о том, что боишься выйти на бой с женщиной.
Хмыкнув, турич бросил орехи на пол и раздавил копытом. Открыв дверь, Ратибор вышел на улицу. Перед домом полукругом выстроились легионеры, ещё несколько крылатых стояли на крыше позади. Молния осветила суровые фигуры, тяжёлые чёрные доспехи и могучие крылья. Точно напротив крыльца стояла Диана.
– Говоришь, я боюсь сразиться с женщиной? – произнёс Ратибор. – Я не побоялся сразиться с женщиной куда более мастеровитой, чем ты.
– Ты называешь это сражением? Ударить Акуэль в спину, когда она резала вашего князя?
Обменявшиеся колкостями противники сцепились взглядами. Диана стояла расслабленно и не спешила приступать к бою. Она намеревалась ещё немного уязвить турича:
– Джовита утопил в крови княжеский двор. По его приказу были казнены все выжившие бояре и вся их родня, включая маленьких телят.
Ратибор тяжело вздохнул. Даже напоминание о смерти князя не так задевало, как равнодушный рассказ о резни. Диана поняла, что турич готов ринуться в бой, и отдала копьё Хермэнусу. Извлекая гладиус из ножен, она сказала язвительно:
– Известно ли тебе, что ты, безродный вол, стал бы первым претендентом на трон, если бы вернулся в Туричское Княжество?
– Догадывался, пусть с князем я в дальнем родстве.
– В таком случае сражайся, как подобает князю.
Диана встала в боевую стойку, а её подчинённые разошлись, предоставляя пространство для битвы. Ратибор ощутил влагу: небо разродилось чуть ощутимым дождиком. Турич убедился, что щит с мечом хорошо сидят в руках, а затем двинулся на противницу.