– Хермэнус! – выпалила гневная примипилия.
– Ты на взводе, как и все мы. Но от оружия сейчас нет пользы. Дай Лаэлусу несколько минут, и мы узнаем куда идти.
Ангел отпустил гасту Дианы, готовый к тому, что командующая тотчас его ударит. Но воительница не стала карать ни дерзкого офицера, ни молчащую монахиню. Она жёстко вонзила копьё пяткой в землю и процедила:
– Говори, Лаэлус.
Боевой маг продолжил со всё тем же спокойствием в голосе:
– Подумай о самопожертвовании, что ты совершила ради Джовиты. Ты всё делала ради своего бога. И поимка Ратибора – угодное Джовите дело. В том, что турич спас тебе жизнь был один лишь сухой расчёт. Ведь он бросил тебя, как только появилась возможность.
Но Сагитта при этом вспоминала, как Ратибор пощадил её, в то время как мог лишить чёрную манипулу информатора. Монахиня видела в глазах турича сострадание и милосердие.
– Ратибор совершил страшное преступление против Джовиты. Он заслуживает страшного суда, и это единственное, что имеет значение. Служение богу на первом месте, но не наш эгоизм. Думай мы о личной выгоде, о личных стремлениях и муках совести, не стояли бы сейчас здесь. И в служении Джовиты мы обязаны идти до конца.
– Я понимаю, Лаэлус.
– Сколько бы добра он ни сделал, это не умоляет его вины перед богом.
– Ты прав. И я стыжусь, что колебалась. Я отведу вас к дому некромантки.
Глава 28. Сквозь горы
Игун с недоумением смотрел на то место, где только что находились преследователи. Тоннель не изменился, но легионеры испарились: ни следов, ни далёких криков. Драконид вытянул вперёд руку и пошёл к выходу, рассчитывая нащупать морок.
– Стой! – окликнула его Нулгина.
Игун обернулся.
– Не ходи туда. И вообще, все держитесь ближе. Один неверный шаг, и вы заблудитесь здесь навечно.
– Как этот тоннель работает? Ангелы только что были здесь, куда они делись?
– Тоннель поломан на куски, а куски эти постоянно меняются. Ангелы сейчас стоят там, куда ты смотришь, но в ином… состоянии тоннеля.
– То есть, они могут сделать пару шагов и догнать нас?
– Не могут, пока фрагменты тоннеля не состыкуются вновь.
– И как это работает?
– Да понятия я не имею, как это работает! – сорвалась Нулгина. – Просто знаю, что части тоннеля перемещаются! Ты видишь в той стороне выход?
Игун взглянул вдаль и только сейчас заметил, что позади них кромешная тьма. Невозможно было разглядеть ничего похожего на жерло тоннеля, нельзя было расслышать шум грозы.
– Нас зашвырнуло куда-то в середину тоннеля, – сказала ороница. – И продолжит так швырять.
– Но ты же знаешь, как выбраться? – спросил Бэюм.
– Я проходила по тоннелю всего один раз! Причём в другую сторону! И заходила в правильный момент, а не забегала наугад! Так что если вы двое ждёте благодарности за спасение, то можете об этом забыть: умереть в плену у ангелов было бы лучше, чем сгинуть здесь!
Нулгина отошла в сторону и закрыла лицо рукой. Её снедала досада и паника, но ороница крепилась и пыталась придумать, как быть. Бэюм подошёл, было, утешить супругу, но та холодно остановила его жестом.
Ратибор тем временем опустился на пол. Казалось, боль поселилась в каждой части тела, ей было тесно в голове и левом плече. Рука продолжала висеть бесполезной плетью, челюсть стала казаться хрупкой после знакомства с коленом Дианы. А ещё рана на боку. Ратибор раздвинул края вспоротой рубахи, под которой увидел короткий глубокий порез.
– Драконова срань, – процедил Игун. – Ты как бежал с такой дырой?
Драконид покопался в пожитках и отыскал иглу с ниткой. На слова о том, что шить раны он не умеет, Ратибор лишь отмахнулся и подставил бок. После чего турич стойко выдержал неумелое наложение швов.
Бэюм отвернулся от кровавого врачевания и окинул взглядом место, где ему предстоит блуждать до скончания веков. Тоннель впечатлял своими размерами: пятнадцать аршинов в ширину и почти десять в высоту. На половину этой высоты стены были украшены ростральными колоннами, неброскими, но выдолбленными на всём протяжении тоннеля. Верхняя же часть выглядела грубой, словно потолок прорубили, подняли своды, а облагораживать не стали.
Разглядеть всё это можно было благодаря факелам, горящим с промежутком в десять саженей. Бэюм задумался над тем, почему раньше не обратил на них внимания. Огоньки факелов тянулись в бесконечность.
Нулгина потёрла лицо и сказала:
– Ладно, пойдём вперёд, пока не наткнёмся на какой-нибудь ориентир. Что нам остаётся.