– До ужаса, Игун, но там мои боги.
– Ты всё ещё веришь, что они живы? Думаешь, они защитят тебя от Скотницы?
– Я не знаю! – выпалил Ратибор. – Но столько уже о шамане было разговоров, что хоть один из них должен оказаться правдой! Я не знаю, что ждёт меня за мостом, я не знаю, что ждёт меня на севере. Я не знаю, что учинит мне Хуната, Кэрмедея, чёрная манипула. Опасность со всех сторон, но у спящего шамана есть хотя бы шанс на чудо.
Игун отвёл взгляд и пробормотал:
– Я не хочу… Не хочу столкнуться со Скотницей. В шаге от цели.
– Если пойдёшь на восток, я не обвиню тебя в предательстве. Ты прав, это не твоё прошлое, ты не обязан рисковать головой. Можешь отправляться к белоликим – я слова дурного не скажу.
Драконид кивнул, но протянуть руку товарищу оказалось непросто. Игун через силу предложил Ратибору рукопожатие, и спутники расстались, надеясь, что не навсегда.
– Я подожду тебя перед входом на мост, – сказал Игун.
– Догоню тебя, как только смогу.
Глава 37. Дом с птичьими ногами
Ратибор бежал вдоль речушки, не давая себе времени на отдых. Он не боялся привлечь внимание пчёл, водных ящеров или тех тварей, что рычат в отдалении. Турич с шумом нёсся на север, страшась только Кэрмедеи. До самого заката богиня не давала о себе знать, всю ночь Ратибор шёл, не получая от неё вестей. И лишь к утру, после короткой передышки, турич услышал в своей голове:
– Я вижу, куда ты идёшь. Там некому тебя спасти.
Мысль богини, чуждая и полная ненависти, обратилась в мурашки на спине. Слова Кэрмедеи придали туричу больше сил, чем короткий сон. Ратибор возобновил бег, он отважился спуститься ближе к воде, где цветы и кустарники не замедляют движения, но где меньше укрытия.
В середине дня турич чуть за это не поплатился: над головой грозно зазвенели сетчатые крылья. Ратибор рванул вправо и спрятался за цветами. Неспособная протиснуться меж стеблями пчела тянулась жалом к добыче. Улучив момент, турич схватился за жало и вырвал его, упершись плечом в полосатое брюшко. Как и крошечный сородич, с раскуроченным брюшком пчела не прожила и нескольких секунд, рухнула в воду и с брызгами скончалась.
Ратибор побежал дальше, оставив жало при себе. Стычка с пчелой не научила держаться дальше от реки. Главное было двигаться, и как можно быстрее. Невозможно было понять, далеко ли ещё до шамана, и как скоро явится Кэрмедея. Но пока Ратибор не слышал ни громыхания её повозки, ни разбегающихся от неё животных. Богиня обнаруживала себя лишь мысленными угрозами:
– Я убила твоих богов. Ты увидишь их трупы, прежде чем я разорву тебя на куски. Я чувствую твою веру – ты умрёшь, лишившись её.
Слова Кэрмедеи хлестали подгоняющими бичами. Ему давно следовало уяснить суровую истину, рухнуть в отчаянии и сдаться, но загнанный турич не запоминал услышанного. Речь богини оставляла страх, но не доносимую мысль.
Два дня Ратибор бежал, останавливаясь, лишь полностью обессилив. Он спал по несколько часов отрывистым и беспокойным сном. К вечеру второго дня возникло чувство, что копыта и кости вот-вот рассыплются. Турич окончательно выдохся, он мог лишь ковылять с грацией хромоногого.
Забыв о предосторожности, Ратибор двинулся напролом сквозь заросли. Он с треском продрался на берег водоёма и столкнулся лицом к лицу с шестилапым ящером. Тварь заревела, расправив кожистый воротник. Замахнувшись костяным топориком, ящер накинулся на Ратибора – тот отпрянул от неуклюжего удара, но демон тотчас повалил турича свободной рукой и наступил ему на грудь. Тварь приготовилась растоптать поверженного голову, но тот вонзил жало в чешуйчатую лапу.
Пчелиный яд причинил бестии нестерпимую боль, от которой та выронила оружие и заметалась по берегу. Ящер попытался выдернуть жало, но лишь сделал хуже – крючок намертво засел в плоти. Извиваясь и хлопая капюшоном, демон с визгом крутился на месте.
Превозмогая изнеможение, Ратибор перекатился на живот и поднялся. Терпя боль в ногах, турич подобрал костяное оружие и подобрался к ящеру. Пока тварь отвернулась в повторной попытке выдернуться жало, её бок остался открытым. Последовал удар, и топорик с удивительный лёгкостью вспорол чешую демона. Тварь задрала голову и завопила – Ратибор не упустил возможность разрубить открывшееся горло.
Демон схватился за смертельную рану, а Ратибор пихнул тварь плечом и повалил. Едва не теряя равновесие, турич отступил от медленно умирающего противника. Убедившись в победе, Ратибор огляделся по сторонам.
Перед ним раскинулся просторный водоём. Под кристально-чистой водой переливались бирюзовые камни. Овальный пруд растянулся на сотню аршинов, но глубиной был по пояс. Ни камыши, ни кувшинки, ничего не росло в магических водах.