Высокий и тонкий, с длинными волосами, собранными в хвост, и роскошной бородой. Шерсть бога была редкой золотистой окраски, рога небольшие с вырезанными на них старинными письменами. Длинная рубаха сияла изумрудом и золотом, словно ткачи только что её пошили.
Велион сидел, подавшись в сторону волхвини, уперев локти в колени и положив голову на руки. Почему-то, приглядевшись именно к кистям, Ратибор утратил последние сомнения: пальцы у бога были неестественно тонкими и длинными для турича. Прямо как и гласят сказания.
Ратибор стоял перед беседкой, оцепеневший от удивления. Он пялился, не издавая ни звука, и в какой-то момент Велион обнаружил присутствие гостя. Бог чуть обернулся в сторону турича и кивнул мимолётно, давая понять, что скоро уделит тому внимание. А пока значение имела одна лишь мелодия, чарующая и прекрасная. Велион слушал её с улыбкой, а когда турица сфальшивила, бог вовсе затаил дыхание.
Но вот мелодия подошла к концу, волхвиня кинула ласковый взгляд на Велиона и тут же робко его отвела. А затем музыкантша растаяла в воздухе, оказавшись всего лишь иллюзией. Ратибор испугался, что и бог, которого он так отчаянно искал, исчезнет следом, но Велион остался на месте. Выпрямившись, он с отеческой теплотой взглянул на гостя и подозвал жестом.
– Заходи и присаживайся, – произнёс Велион. – Давно у меня не было удовольствия беседовать с живым сновидцем. Да ещё и с туричем, а не бестолковым лепром. Если бы понятие времени существовало в этом месте, я бы старчески посетовал, что прошли годы, когда я последний раз принимал гостем своего сородича.
Ратибор неуверенно прошагал и сел напротив бога. Турич только и мог, что сидеть, раскрыв рот. Велион мигом угадал, в чём дело.
– Если на плечи тебе давят предрассудки веры, можешь смело их отринуть. Здесь я являюсь богом не в большей мере, чем ты, так что обращайся со мной на равных. Разумеется, никакие мои увещевания не заставят тебя величать меня иначе как владыка. Тем не менее, ты меня не оскорбишь, назвав по имени.
– Я… я ничего не понимаю.
– И ведь верно. Очевидное для меня ставит в тупик любого, кто впервые сталкивается с сим феноменом. Тебе невдомёк, как безоговорочно умерший предстал перед тобой во плоти.
– Я видел…
Велион остановил собеседника жестом.
– Я знаю лишь факт собственной смерти, но не подробности, которые, безусловно, ужасны. И все мы не питаем радости узнать, что сотворила Кэрмедея.
– Все вы? Вся твоя семья здесь, владыка?
Лёгкая улыбка тронула божьи уста. Велион приосанился, придал себе вид заправского рассказчика.
– Мне представляться излишне, а тебя я прошу назвать своё имя.
– Ратибор, владыка.
– Что ж, Ратибор, я расскажу тебе всё. Эта история недобрая, хоть сейчас я и способен говорить о ней с улыбкой. Чтобы мы определились, с чего начать, расскажи, что ты знаешь о Туровой Охоте?
– Мои познания кончаются на битве с Агдрагилем, разорении земель симургов и ярости Кэрмедеи. После этого вы, владыки, якобы, бросили дружину на произвол судьбы.
– Славно. Легенда о Туровой Охоте обрастает ложью не так быстро, как я думал. Впрочем, я понятия не имею, сколько времени прошло с нашей смерти, и запрещаю тебе говорить об этом. И кто бы из моей семьи ни спросил, не называй число минувших лет. А теперь к нашей истории.
Велион расправил плечи и приступил:
– Агдрагиль привёл исполинов с востока, на восток же они и убрались, когда мы одержали победу. Мы захоронили павших, я высадил на могилах цветы и сделал их неувядающими. Настало время отправиться вдогонку за Агдрагилем, но на пути у нас возникла Кэрмедея. Она желала отомстить за беды своего народа, но не исполинам, а туричам.
– Тур ведь защищал разумные народы. Почему она так, владыка?
– У неё были поводы, – уклончиво ответил Велион, – может, не столь весомые. Тем не менее, Кэрмедея атаковала. Но она была в гордом одиночестве, да и богиней слыла не из могущественных. Наша семья отбивалась, но никто не преследовал цели убить взбалмошную Кэрмедею. Тур неоднократно предлагал ей переговоры, на что со временем получил согласие.
Велион взглянул куда-то за спину Ратибору, но затем вернулся к слушателю. Турич позволил себе бегло обернуться, но не разглядел того, что привлекло внимание бога. А тот продолжил: