– Теперь я понимаю ярость владыки Свара.
– Он больше других убеждал меня избавиться от некроманта, но я, глупец, всё тянул. Думал, что контролирую ситуацию и уничтожу поганца, когда тот поможет одолеть Агдрагиля. Убийство исполинов затуманило мой разум, я воображал, что Ниливий будет биться со мной в честном бою, где у него нет шансов. На своей Охоте я перестал быть богом, сделавшись бездумным рубакой.
– А дальше Ниливий хотел убить Кэрмедею?
– Вероятно. Думал ли он сделаться её союзником, и вместе перебить туричских волхвов? Или возомнил, что убьёт Кэрмедею? Кто знает, но некромант погиб, попав под горячую руку богини. Но свойство некромантов в том, что их погань не умирает окончательно. На трупе Ниливия остался кусок оникса, а энергии в нём достаточно, чтобы завладевший камнем задумался равнять себя с богами.
У Ратибора шерсть встала дыбом. Туричу стыдно было сознаться, что он пообещал раздобыть названный оникс. Но удержаться от вопросов Ратибор не смог:
– Владыка, откуда ты знаешь о судьбе Ниливия и камня?
– Здесь побывал симург. Очень давно. Единственный собеседник, что принёс мне спокойствие. Он рассказал, что его сородичи отыскали камень на мосту и спрятали в подземельях под Манавуном. Там ему и следует оставаться.
– Но если твоя семья испытывает такую ненависть к некромантам, почему Велион помог Абриху?
– Я его попросил.
– Так, значит, не было никакого пророчества?
– Здесь Велион не способен прорицать. Он сказал некроманту те слова, что я сам придумал.
Смерч замедлился, роняя поднятые пыль и глыбы. Но затем ветру вернулась неистовая мощь, а Тур продолжил:
– Я знаю о незавидной участи Туричского Княжества. Я знаю о Джовите. Ты ненавидишь его, как рабовладельца, но я также знаю, какую угрозу несёт в себе его сила. Если верить рассказам, Джовита приобрёл могущество, какого даже у меня не было. Лишь вопрос времени, когда эта мощь принесёт новые беды. В такой ситуации я рискнул сделать ставку на некроманта.
– Ты не первый, кто говорит мне это.
– Потому что мысль эта дальновидная. И тебе стоит прислушаться к тому, кто поведал тебе её.
– Мне её поведала учительница Абриха. По её приказу я убил Абриха. Но она дала мне новое поручение – раздобыть оникс Ниливия.
– Камень трогать не стоит. Джовиту необходимо остановить любой ценой, – в словах бога слышалась неуверенность. – Любой, но, возможно, не такой…
– Что же мне делать?
– Я не знаю. Я не готов делать такой выбор. В обоих случаях последствия могут быть кошмарными, и иметь с ними дело предстоит живущим. Сидя здесь, в безопасности, я не хочу принимать решение столь судьбоносное.
Тур взглянул в глаза Ратибору.
– Если ты желаешь спасти туричей, тебе предстоит самому выбрать, как это сделать.
Ратибор сделал тяжёлый вдох, он почти задыхался. Турич опустил взгляд и услышал:
– Не за этим ты пришёл, знаю.
– Я не так мудр, как вы, владыки. Как я справлюсь там, где ты считаешь себя бессильным?
– Ты поступишь мудрее любого из нас, потому что это твоя ответственность.
Ратибор пока не мог оценить правоту Тура, его слова не подбодрили турича. Качая головой, Ратибор произнёс:
– Я хотел вернуть сородичам веру в тебя и твою семью. Как я теперь это сделаю? Как подниму туричей на восстание?
– Объединить народ можно не только вокруг богов.
– Но я всего лишь воевода. За мной туричи не пойдут.
Тур думал недолго:
– Родия, моя секира. Её ещё не украли?
– Нет, владыка.
– Тогда я дарю её тебе. Можешь выдернуть её из моего черепа. Туричи узнают Родию – она поможет в твоей цели. К тому же, это великолепное оружие. Выковал секиру Свар.
– Благодарю тебя, владыка.
– Умеешь ли ты чувствовать эфир?
– Нет.
– В таком случае будь осторожен. Родия цепляет потоки эфира и метает их согласно движению лезвия. Тебе придётся орудовать ею вслепую – сам ты не поранишься, но окружающие могут пострадать.
Тур опёрся на трость и встал со стула. Ратибор поднялся следом за богом.
– Значит, мне теперь решать? – проронил турич. – Решать судьбу целого княжества?
– Ты верно понимаешь, правнук мой. Что касается моей истории – она теперь принадлежит и тебе. Решай сам, рассказывать ли правду или выставлять меня героем.
Смятённый Ратибор мог только кивнуть. Тур шагнул к собеседнику и положил ладонь ему на плечо.
– Удачи тебе.
И внезапно свысока ударила молния. Громыхающая и ослепительная, она обрушилась на Ратибора. Турич дёрнулся и вскрикнул, медленно сознавая, что пробудился.