Из всего многообразия построек только одна уцелела достаточно, чтобы напомнить о великолепном зодчестве симургов. Далеко впереди стояла роскошная башня, тонкая, высоченная, хоть и венчающий её шпиль обрушился. По всему периметру круглая башня украшена пилястрами, укрепляющими здание, выглядящее до бумажного тонким.
Ратибор с Игуном сошли с моста и сверились с картой. На ней было указано, что путь следует держать ровно к той башне, что высится вдали.
– Осталось немного, – вздохнул Игун.
– Не будем же медлить.
Товарищи прошагали по улице не больше минуты, как Игун произнёс:
– И чего здесь такой холод?
В этом драконид был прав, а вскоре появились и подкрепления его слов. На стенах показался иней, шершавый льдистый налёт посреди летнего дня.
Изо ртов повалил пар, спутники начали мёрзнуть, но настырно продвигались дальше. По пути им встречались руины, впечатляющие былой красотой. Здания отличались тонкостью и искусством создать красоту из простого кирпича. Симурги не полагались на лепнину, а создавали рельеф с помощью сложной кладки.
Все здания крылатой расы тянулись вверх, окна сплошь стрельчатый, изящные. Временами путники обнаруживали мостики, соединяющие высокие башенки, словно тонкие строения держались друг за друга. В уцелевших домах нередко встречались входные двери прямо на верхних этажах. Красота и фантастичность пробивались сквозь холодную мертвенность. И подчёркивая эту мертвенность, слой инея становился всё толще.
Ёжась, товарищи почти добрались до башни, как вдруг земля содрогнулась. Затем снова и снова, в такт чьих-то шагов. Ратибор с Игуном побежали в уцелевшую башню и спрятались в ней. Гигантское существо шло своей дорогой. Товарищи подкрались к окнам и осторожно выглянули на улицу. Они увидели большую площадь, усеянную глыбами, руины колоссального здания, а позади них – силуэт омерзительной твари.
К площади приближался исполин. Тварь в сто аршинов высотой, коренастая, сутулая и коротконогая. Существо напоминало горбатого старца, сизая кожа иссечена глубокими морщинами. Голов у исполина было десять, и все торчали беспорядочно. Самая крупная сидела примерно там, где и положено, но смотрела немного вправо. Остальные, что поменьше, росли у главной головы за ухом, на затылке, возле скулы. Одна голова вечно пялилась в небо, а другая торчала под подбородком и почти ничего не видела из-за свисающей перед глазами бороды. У всех голов были толстые губы, огромные носы и спутанные белые бороды.
Со старческой медлительностью исполин добрался до площади и остановился на противоположном её конце. Здесь тварь устроилась в руинах, словно в гнезде, и улеглась спать. Исполин быстро засопел, и было видно, как от дыхания его покрываются льдом камни.
– Вот из-за кого здесь так холодно, – прошептал Игун. – Вроде, заснул.
Ратибор отошёл от окна и заглянул в карту.
– Нам нужно добраться до руин под исполином. Обойдём слева и отыщем вход в подземелье.
Драконид насупился и проронил:
– Там, наверное, мороз просто нестерпимый.
– Исполин куда-то уходил. Можем дождаться, когда он снова покинет руины.
– И можем прождать целую вечность. Лучше идём сейчас.
– Идём.
Ратибор спрятал карту в мешке, согрел ладони дыханием и первым вышел из здания. Исполин крепко спал, на всю округу гремело его хриплое дыхание. Тварь была настолько огромной, что казалось, будто ничто не способно её пробудить.
Тем не менее, товарищи двинулись вдоль зданий, прячась в их тени. Не сводя глаз с исполина, Ратибор с Игуном принялись обходить площадь по периметру. Это заняло на удивление много времени. На фоне морозного исполина площадь казалась меньше, чем есть. И вся она была усыпана фрагментами здания, на руинах которого устроился гигант. Если соединить эти груды воедино, получится самый большой дворец, что видел свет.
Ратибор с Игуном добрались-таки до руин. Обломки здесь поросли инеевыми цветами. У турича побелели волосы, драконид посинел от холода. Под боком у исполина был риск замёрзнуть насмерть, поэтому следовало поскорее отыскать указанные Хунатой ориентиры.
– Лаз напротив проулка, – вслух вспоминал Ратибор. – Полагаю, это там.
Товарищи пробрались по хаотично наваленным обломкам, пока не нашли лежащий плашмя кусок стены. Посреди него зияло окно, ставшее спуском в заваленные коридоры. Ратибор осторожно спустился вниз, в уцелевшие залы величественного дворца. Стены и потолки обвалились, от прежней высоты помещений осталось не больше половины. Просторные комнаты были завалены так, что превратились в узкие тоннели.