Но когда он подошёл к чаше и положил на неё руку, всё встало на свои места. Рука жреца была покрыта слоем пыли и щебня. Приглядевшись, Ратибор заметил, что симург весь облачился в каменный панцирь. Верховный жрец был немощным старцем, но сильным колдуном, поэтому двигал не членами, а камнями, обхватывающими эти члены. И если бы турич хоть что-то понимал в магии, он бы поразился столь тонкому колдовству.
Положив кисть на край чаши, верховный жрец спрятал вторую руку за спину. Каменная орлиная маска обратилась взором на гостей. Затем вновь раздался хриплый голос:
– Как зовут вас?
– Моё имя Ратибор. А моего товарища зовут Игун.
– Меня зовут Касан Дэг Свентерат. Верховный жрец несгибаемого народа. Что ж, Ратибор, покажи мне её.
Турич достал изумрудную подвеску. Четвёрка жрецов зашевелилась на тронах, в то время как Касан сохранил непоколебимость. Когда он вновь заговорил, его голос полнился восхищения:
– Подвеска так прекрасна, что ранит сердце утерянным мастерством. Буквально мои прадеды умели сотворять подобное.
– Мне она без надобности, – сказал Ратибор. – Могу отдать.
– С удовольствием приму её.
Касан протянул вперёд правую руку, и та отделилась от тела. Настоящая длань симурга повисла плетью, а её каменная оболочка, сохраняя форму, поплыла к туричу. Ратибор положил драгоценность на ладонь из щебня, и магическая перчатка вернулась на место, филигранно обволакивая старческую конечность. Касан принялся внимательно разглядывать украшение.
Внезапно один из жрецов пробубнил что-то ругательное. Реакция Касана была незамедлительной:
– Говори на всеобщем! – прорычал старик. – Для гостя всегда оскорбительно, если говорить что-то ему непонятное!
Жрец в красных одеждах помялся, но произнёс:
– Не мог он убить Кэрмедею.
– У меня было это, – Ратибор развернулся и показал заткнутую за пояс секиру.
– Я знаю, как работает Родия. Ты разве волхв, чтобы видеть потоки эфира?
– Мне повезло биться в эфирных водах.
Касан жестом остановил жреца и произнёс:
– Тебе давно следовало принять, что наша богиня уже не та, что прежде. Она постарела, её ум и реакция обветшали, а безумие закралось ей в голову. Она отучилась от ровных потоков меж башнями, она пользовалась диким эфиром, подрывающим силы и изнашивающим тело. Кэрмедея осталась богиней, но сравнялась по силе с лучшими магами современности. Мы пятеро вполне могли бы её одолеть.
– Немыслимо!
– Немыслимо? Я держу доказательство в руке. Ратибор совершил посильный поступок, хоть для него это был подвиг.
– Не подвиг, а святотатство!
– Это не так, иначе бы он не стоял в этом зале. Я считаю его свершение благим и снимаю с него любую вину перед нашим народом. И довольно об этом.
Касан спрятал подвеску под одеждами. В наступившем молчании Ратибор пытался понять, что происходит со жрецом в красном, но за маской филина не разглядеть эмоций.
– Итак, Ратибор-убийца-богов, – пропел Касан с издёвкой. – Ты желаешь ещё раз напоить Родию божьей кровью. И пришёл ко мне за помощью. Считаешь, Джовита тебе по зубам?
– Я считаю, что у меня нет иного выбора, кроме как сражаться с ним, пока один из нас не умрёт. И для победы я воспользуюсь всем, чем можно.
– А если я скажу, что Джовита сильнее, чем какой-либо бог вообще был? Едва ли живёт существо, способное сравниться с ним.
– Вам это не мешает посылать к нему убийц.
– И за этим ты здесь. Желаешь стать невидимым для Джовиты, как мои белоликие слуги.
Ратибор слышал, как верховный жрец усмехается над ним. Туричу предстояло продышаться, прежде чем вновь заговорить:
– Ты желаешь Джовите смерти. Я тоже. Наши цели совпадают, так что с твоей стороны было бы глупо отказать мне в даре незримости. Что ответишь ты мне, Касан Дэг Свентерат?
– Я отвечу, что ты не ведаешь, о чём просишь. Джовита не видит разума моих убийц, потому что у них нет разума.
Прежде чем Ратибор уразумел сказанное, жрец продолжил топтать его надежды:
– Мои убийцы – марионетки, управляемые магией крови. Кровь в их венах подчиняется моей воле, она приводит в движение мышцы. Но мозг убийцы давно мёртв. У этих несчастных нет даже отголоска самосознания, как у нечисти. А теперь скажи, хотел бы ты стать моим кровавым кадавром?
Ратибор молчал, совершенно обескураженный. Смеясь над крахом турича, Касан спросил и драконида:
– А ты, Игун? Готов стать бездумной марионеткой?
– И моими руками ты убьёшь Джовиту? – неуверенно спросил драконид.
– Даже этого я пообещать не могу. Уже множество покушений не удались. Так что я могу сделать из вас оружие, что будет томиться в ножнах и, возможно, никогда не пригодится.