– Здесь даже хуже, чем я себе представляла. Что скажешь, Мариус?
– Что у туричей, что у нандийцев в Пяти Землях капища выглядели куда примечательнее. Здесь же ничего нет.
– Ничего и не требуется, – огрызнулась Ичеримни. – Есть только тело Иргиема – остальное излишне.
– С другой стороны, – сказала Диана, – место здесь укромное, так что легионеры могут ходить сюда ночью по нужде.
– Лучше сад за теремом, – пожал плечами Мариус. – Туда ближе.
– Но по пути в сад солдатам придётся нюхать мёртвого медведя. Сомневаюсь, что слуги сумеют выволочь эту тушу. Как думаешь, вдовушка?
У Ичеримни кожа сделалась фиолетовой от гнева. Нандийка взяла, было, копьё на изготовку, но не отважилась атаковать. Вдова видела единственный шанс сохранить крупицы гордости в своей вере.
– Уши Иргиема близко, – процедила Ичеримни. – И он всё слышит.
– Всё слышит? Надеюсь, ему понравится журчание ангельских струй.
Диана с Мариус обменялись сдержанными смешками, после чего прислушались к топоту и шепоткам за спиной. Пёстрое стадо язычников ползло к месту ритуала. Под носовым отверстием легионеры свалили кучу дров, проложенную сушняком. Прямо как в стародавние времена на красное утро, когда церковь сжигала еретиков на кострах.
Вскоре деревенщины выстроились, где положено. Они явились в священное место, словно на плаху. Жалкие, оборванные и тихие. Невообразимые расы должны были издавать шум и гомон по природе своей, но сейчас были молчаливы и покорны. Диана в каждом из них видела копию Ичеримни: беспомощные, безвольные и трусливые. Их столпилось две сотни против четырёх ангелов, но никто не отважился хотя бы камень кинуть.
Диана забрала у Мариуса голову Бедрианга и показала язычникам. Напомнила, отчего те превратились в покорный скот.
– Наслышана, – заговорила ангелша, – что Иргием гонит тех, чей запах учует. Мне нравится эта идея. Мне нравится, что исполинский волк и после смерти ведёт непримиримую борьбу с демонами. Но правда в том…
Диана небрежно зашвырнула голову вождя на кучу дров.
– Что вы, еретики, ничем не лучше демонов. Так что я напомню мёртвому зверю, что ему следует разгневаться на паразитов, что копошатся в его нутре.
По толпе пронеслись вздохи и сопенье, но возмущаться и проклинать Диану никто не отважился. Деревенщины лишь с дрожью наблюдали, как ангелша взяла у легионера факел, сделала шаг к ритуальной поленнице, но внезапно развернулась и обратилась к Ичеримни:
– Прости, о жрица, я чуть не отняла у тебя работу. Это же твоя обязанность жечь костры на радость дохлой псине.
Диана протянула вдове факел. Но щекам нандийки потекли слёзы, хоть та и сохраняла гордое выражение лица.
– Вот какой у тебя выбор, – произнесла ангелша без издёвки в голосе. – Ты можешь взять факел и дать Иргиему унюхать зловоние супруга. А можешь пронзить моё горло копьём и пресечь надругательство.
Против воли у Ичеримни глаза полезли из орбит. Было видно, как тяжело стало дышать несчастной. Нандийка вцепилась в древко, но так и не воспользовалась оружием. Швырнув копьё на землю, Ичеримни ответила:
– Мне такой выбор без надобности!
С этими словами вдова обогнула Диану и полезла на вершину поленницы. Там она опустилась на колени, подобрала голову Бедрианга и сжалась в беззвучном плаче.
– Швыряй факел, блядуха! – истерично выпалила Ичеримни. – Иргиема ты с толку не собьёшь! Он знает, кто его верные почитатели, а кто – иноземные ублюдки, заслуживающие кары. Иргием нашлёт на вас мщение! Самых страшных тварей отправит растерзать вас! Ты сдохнешь в клыках демонов, моля своего Джовиту о спасении! Велик во смерти!
– Убедительные проклятия. Я так напугана, что не решусь взять грех на душу.
И тут Диана шагнула к оронице, предлагая факел уже ей.
– У тебя тоже свой выбор, Нулгина. Можешь сжечь язычницу и сберечь того, кого любишь. А можешь отказаться и лицезреть, как мы отрежем твоему мужу руку и выколем глаз.
Нулгина застыла в ужасе. Сколько бы она ни отворачивалась, жестокость Дианы не обошла её стороной. Ороница заблеяла что-то в ответ, но ангелша её перебила:
– Можешь попытаться схватить копьё, а можешь полезть и обнять безутешную вдову. Но спасти супруга от увечья можно лишь одним способом.
Загнанная в угол Нулгина схватила факел. На этом самообладание кончилось, и оронице пришлось вновь бороться с парализующей паникой.
– Мариус?
– Да, примипилия?
– Сможешь отрубить руку чисто?
– Гладиусом вряд ли. Понадобится пара ударов, так что следопыт помучается.
– У Бедрианга есть костяная пила. Что если отпилить руку?