– Ты знаешь, что я с тобой сделаю. Упади на колени и не оттягивай свою поимку.
Но Ратибор не послушал, он побежал дальше, увлекая за собой Игуна. Вместе они выскочили из башни, крыша которой вскоре осыпалась в пропасть. Землетрясение стихло, но это означало лишь то, что богиня проявит свою силу новым неведомым образом. Подтверждая это, Скотница хлестнула вдалеке хлыстом да так, что поднявшийся треск был оглушительнее грома.
– Ратибор, – крикнул Игун.
– Молчи! Даже не думай!
Не разбирая дороги, спотыкаясь и оскальзываясь, турич добрался-таки до балкона над озером. С криком в небо взлетела страшная богиня, раскручивающая длинный хлыст. Застыв над Гамла Вамхасом, она залезла в голову Ратибору и прошипела:
– Я вижу тебя.
И вскоре Скотница уже приземлилась на крышу дворца. Она взирала на турича взглядом неумолимого гнева. Не успел Ратибор рыпнуться, как камень под ногами у него лопнул и взметнулся пыльным облаком вверх. Уже через секунду магия слепила из пыли гигантскую лапу, намертво стиснувшую тело турича. Ратибор попытался вырваться, но быстро осознал тщетность свои попыток.
Богиня размахнулась хлыстом и ударила себе за спину. Бич прошёлся по крышам и разворотил их не хуже залпа из катапульт. Седая Скотница не могла сдержать буйства, но не желала убивать жертву слишком быстро.
Ратибору показалось, что он перестал дышать, глядя на богиню. Избавившаяся от плаща, она возвышалась над туричем безо всякой одежды. Тело её было покрыто взъерошенными перьями, а большие крылья за спиной выглядели немногим лучше, чем у ощипанной курицы. На шее богини болталась изумрудная подвеска.
Гамла Вамхас начал с грохотом ломаться. От зданий откалывались большие куски и воспаряли в небо. Там они трещали и лопались, словно стиснутые гигантскими невидимыми руками. Скотница полнилась яростью, но выплёскивала её на замок, откладывая казнь Ратибора.
– Перед смертью, – Скотница выдохнула так сильно, что черепища под её ногами разлетелась, как палая листва, – ты осознаешь прегрешения всего твоего рода.
В отчаянии Ратибор принялся выторговывать свою жизнь:
– Моя душа принадлежит Джовите, – турич вспомнил всю тяжесть мщения, что обещал ему бог. – Ты разгневаешь его, если убьёшь меня.
– Джовита. Очередной безумец, достойный разве что плахи! Ты думал запугать меня этим ублюдком?
Стискивающая Ратибора лапа сдавила сильнее, угрожая переломать кости. Турич замычал от боли и выдавил из себя отчаянное:
– Стой! Отпусти меня! Дай мне сразиться за свою жизнь!
– Ты не способен тягаться со мной.
– Туричи бьются с любым противником. Неважно, есть ли шансы на…
– Хочешь битвы, глупец? Ну, так бейся!
Божественным криком сдуло пыльную лапу. Высвобожденного Ратибора швырнуло и ударило об парапет. Едва не свалившийся в озеро турич поспешил подняться, но тут прямо перед его лицом просвистел кнут. Гибкое оружие ударило точно по топору Ратибора. Мощи хлыста хватило не только на то, чтобы раскрошить добротную сталь, но и отсечь треть балкона.
Ратибор выпустил остаток топора и на четвереньках попятился от рушащегося края балкона. Каменные глыбы с плеском упали в озеро. Ползя в укрытие, Ратибор уткнулся в нечто, оказавшееся фигурным бронзовым горном. Подняв взгляд, турич увидел хлещущую вокруг себя богиню. Всё, что осталось – это воспользоваться последним шансом. Так что Ратибор подскочил и изо всех сил дунул в горн.
Низкий гул разнёсся над озером. Турич дул, не щадя лёгких, пока богиня не оплела кнутом раструб и одним рывком вырвала горн из пола. Бронзовая тварюга полетела за спину богине, что уже раскрутила хлыст для нового удара. Вокруг Ратибора выросли каменные столбы и намертво стиснули турича. Скотница метко пустила кнут и оплела Ратибору рог. Взлетев, она потянула на себя, грозя оторвать жертве голову. Боль проникла туричу в самые кости. Перекрикивая мучимого, Скотница взревела с неудержимой яростью.
И тут на дне озера ухнуло так, словно горы пришли в движение. Водная гладь задрожала, чтобы затем взорваться брызгами. На поверхность поднялся пробудившийся исполин и обдал округу чудовищным воплем. Только богиня удивилась появлению твари, как та ударила Скотницу языком и проглотила, как лягушка проглатывает муху. Витающие в воздухе фрагменты замка попадали оглушительным каменным градом.
Кнут повис на роге Ратибора, но боль ещё надолго остался в позвонках. Терпя, турич освободился от божьего оружия и обернулся на исполина. Над поверхностью озера высилась рогатая образина, похожая на жабу. В точности такая же, как и фигура на горне. Колоссальная тварь громоздилась над озером целой горой, островом. Казалось, что нет в мире таких сил, что способны были бы сдвинуть хотя бы веко исполина, однако кошмарная жаба двигалась, ужасая самим фактом, что такая громада может быть живой.