Ратибор достал с полки роскошный шлем. Специфическая форма и прорези для рогов только подтвердили догадку о принадлежности судна.
Звенящий серебряной бармицей шлем недолго пробыл в руках Ратибора, как тот заметил сундук в дальнем конце каюты. Отличающийся невиданной пышностью, он терялся из виду, заваленный дорогой одеждой. Турич направился к находке, осторожно перешагивая драгоценности.
– Что там? – спросил Игун.
– Сундук, – сказал Ратибор, сбрасывая с того истлевший, но сохранивший остатки роскоши плащ. – Прибит к палубе.
– Заперт?
– Странное дело, но нет.
С этими словами Ратибор поднял крышку. Он рассчитывал ничего внутри не обнаружить. Считал, что в сундуке хранился предмет, превышающий ценностью все прочие. Это бы объяснило, почему разбойники ограничились лишь его кражей.
Но содержимое оказалось на месте. В отделанном тканью сундуке стояли два серебряных сосуда. Ратибор достал один из них и развернул так, чтобы на красивый барельеф упало больше света. Цилиндрический сосуд украшала фигура турича. У того были длинные волосы, подобранные налобной лентой. В одной руке тот держал перо, а во второй – серп. Цилиндрический сосуд напоминал идол с крышкой. Изображён на нём бог Велион – брат Тура.
В туричском пантеоне Велион покровительствовал земледелию, скотоводству и торговле. Были у него и другие обязанности, например, писать законы и заведовать загробным миром. И украшенный его ликом сосуд был урной с прахом. Вторая урна ничем не отличалась от первой.
Всё это несколько объясняло случившееся.
– Урны с прахом, – сказал Ратибор, укладывая сосуд на место. – Это была погребальная ладья.
Турич закрыл крышку, возвращая мертвецам покой. Пока Ратибор выбирался обратно к выходу, Игун задался размышлениями:
– Разве погребальную ладью не полагалось закапывать или сжигать?
– У туричей в этом деле немало традиций. Порой такие ладьи пускали в свободное плавание по морю или водружали на вершину дуба.
– А погребальные ценности не тронули из страха?
– Возможно. Или из уважения, кто знает. Пойдём, здесь нам делать нечего.
Ратибор побрёл к выходу, но Игун указал товарищу на кучу богатств.
– Я вижу там меч. А у тебя нет оружия…
– Брать не стану.
– Послушай, тут полно ценного добра. Я тоже мёртвых уважаю, но оно нам пригодится.
– Нам предстоит возвращение в Пять Земель. И я не хочу вернуться туда мародёром. Разбойники убили великана, вырезали охрану, но не тронули вещей покойных. Пойдём отсюда.
Игун нехотя принял решение товарища. Вместе они спустились с ладьи и продолжили путь. Обошли мёртвого бурлака и двинулись бы дальше, если бы драконид не заметил странный предмет, торчащий из головы гиганта. Под правым глазом было воткнуто нечто, похожее на наконечник копья, только крайне необычной формы. Подойдя ближе, Игун выяснил, что наконечник состоит из некого заострённого кристалла в оправе, соединяющей тот с древком. От древка остался короткий обломок.
– Ты чего остановился? – спросил Ратибор, оглядываясь. – Что-то нашёл?
– Оружие и очень странное.
Драконид извлёк наконечник из раны, для чего пришлось упереться ногой. Разглядывая диковинку, Игун направился к товарищу.
– Очень уж вычурная вещица. Выглядит редкой, но, почему-то, её здесь бросили.
– Игун!
Окликнутый драконид поднял взгляд на турича, а затем обернулся. За спиной у него гигант двинул головой и открыл глаза. Из них хлынуло синим светом, выдающим нечисть. Пробуждаясь ото сна, великан опёрся иссохшей рукой и попытался подняться. К тому моменту, как первая попытка бурлака закончилась падением, Игун с Ратибором уже умчались прочь.
Турич указал товарищу на укрытие – вместе они спрятались за большим валуном. Ратибор выглянул из-за камня и пробормотал:
– Вот надо было тебе руки распустить.
– Думаешь, это из-за наконечника? Да откуда мне знать-то было?
Гигант тем временем приподнялся и взглянул на свои ноги. Нечисть долго пялилась на обрубки, не соображая, как могла получить такие увечья. А затем с равнодушием отвернулась и опустила локти на землю. Ничего не выражающие синие глаза вперились в окислившийся браслет на запястье. Бурлак разглядывал его так долго, словно ничем другим и не подумывал заниматься.
Но вот медлительный великан вытянул руки вперёд, вцепился пальцами в землю и с неимоверным усилием подтянулся. Зашуршала галька, заскрипели цепи и доски – ладья сдвинулась с места. Не сломленный расчленением и смертью бурлак продолжил волочить судно.