В поход договорились идти сразу, как только рейтинг позволит. Тема уверял, что уже продумал весь путь к фронтиру. Остальных тоже распирало от нетерпения. Но в последний момент все пошло не так.
Из угла, где девочки репетировали сценку на годовщину Освоения, неожиданно громко раздался вопрос:
— Маняша, а откуда берутся дети?
Сначала хрюкнул от смеха Семка, следом веселье подхватил Яха. Вит успел лишь улыбнуться. Маня явно растерялась, но тут ей на выручку пришла мама.
— От любви, конечно! — Она улыбнулась и обняла темноволосую малышку с карими глазами. Тема дальнейшего развития не получила, и репетиция продолжилась. Вит повернулся к своим карапузам и наткнулся на задумчивый взгляд одного из них. Малыш, запинаясь, спросил:
— Вит, а откуда взялись взрослые?
— Из детей, балда! — продолжал веселиться Яха.
Но карапуз уточнил:
— Это понятно. А самые первые откуда взялись?
Вит похлопал его по плечу, успокаивая:
— Они прямо с древней Земли прилетели. Заморозились и прилетели. А тут их Искра разморозила…
Малыш удовлетворенно кивнул и вернулся к прерванному занятию с листочком пластика, который требовалось особым образом сложить, чтобы он парил в воздухе.
Яха вдруг взбрыкнул ногой и чувствительно пнул Вита, повалившись на пол.
— Ой, не могу! Ну, ты даешь!
Он просто давился от смеха. Семка хохотал в полный голос.
— Да что с вами такое?! — изумился Вит.
— Кого она разморозила? Оттуда вообще никто улетать не хотел! Никаких проблем, все Искры решают… — Яха замолчал, переводя дух. Семка продолжил:
— А мама с папой — это такая часть Искры, эффекторы-няньки. Их не разморозили, а распаковали…
Карапузы ничего не поняли из их беседы и продолжали тихо сопеть над оригами. Им и дела никакого не было до того, что Вит внезапно пережил одно из самых сильных потрясений своей жизни. Причем, похоже, только он один. Отсмеявшись, мальчишки поняли, что он не шутит, и смутились. Мама сделала вид, что ничего не заметила. Папа опять что-то чинил снаружи модуля.
Вит беспомощно обернулся к Мане. Она ехидно усмехнулась:
— А вот не надо было историю прогуливать!
Вит посмотрел на улыбающуюся маму. Она молча развела руками.
Чувствуя, что его лицо пылает, Вит вскочил и выбежал прочь.
Если бы не счастливая случайность, то он умотал бы на фронтир в полном одиночестве. Но буквально на пороге станционного шлюза опять столкнулся с Темой. Тот по его лицу догадался, не стал задавать лишних вопросов.
— Готов? Поехали?
Вит мотнул головой, переводя дух после безумного бега. Тема сейчас был единственной подходящей компанией. Конечно, изменившуюся картину мироздания надо бы обдумать наедине. И для этого их будущий штаб подойдет идеально. Но сперва зипуны…
— Поехали!
И сайбер-казаки отправились в свой легендарный поход, о котором грядущие поколения будут рассказывать с придыханием и сияющими глазами. Во всяком случае, Тема это гарантировал.
Прикинув маршрут по свободным узелкам Лупы, они принялись прыгать со станции на станцию, постепенно приближаясь к фронтиру. Вечер только начинался, никто их не хватится. Встречные папы, занятые своими повседневными делами, молча провожали глазами торопливую парочку. Мальчишки, известное дело, всегда чем-то увлечены.
Тема действительно все продумал. Зеленый закат-восход не успел отгореть в ясном небе, как они оказались на краю фиолетового поля. Впереди, у самого горизонта, бурлил и клокотал фронтир. Эффекторы плавили лед, рыхлили грунт и сразу насыщали его микроскопическими конкистадорами. Освоение во всей его красе…
— Вперед, казаки! — весело крикнул Тема, и они побежали.
Трава под ногами одуряюще пахла, стелилась длинными мягкими прядями. Здесь она была гораздо выше городской. Бежать это не мешало. Вот только воздух скоро сделался холодным и сырым. Изо рта при каждом выдохе теперь вырывалось облачко седого пара. Ноги отяжелели, в боку закололо. Вит попытался остановиться, но понял, что просто упадет и уже не встанет. Тогда он замедлил бег и попытался окликнуть Тему. Жалкий хрип — вот и все, на что оказалась способна его пересохшая глотка. Но Тема каким-то шестым чувством понял, что надо оглянуться. И чуть кубарем не покатился по замерзающей траве.
— Ты чего?! Немного уже осталось! — прохрипел он.