Мина. Осадный режим активирован. Щиты выдвинуты. Ноги опустить. Конвейеры втянуть. Датчики закрыть.
Они выросли из песчано-снежных заносов. Сначала их было четверо, потом из кратера пришли еще двое. Они были меньше меня ростом, но их орудия были намного мощнее моих.
Сплошные помехи в эфире. Луддиты, подумал Ренат. Индонезийские сепаратисты, вспомнил Толик. Но нет: тепловизоры ответили, что внутри людей нет. Они были одними из нас, похожими на меня, — боевыми шагающими роботами.
Роботеррористы — о их существовании предполагали, хоть и не предавали эти догадки огласке.
Ракета влетела в мою вторую ногу. Я качнулся вниз. Пара контромллеров потеряла связь с мозгами.
— Предлагаю аудиосвязь, — послышался голос.
— Да, — ответил голос Иглесио. Он лучше всего подходит для переговоров.
— Как ты знаешь, в радиусе пятидесяти километров не выжило ни одного твоего собрата. Точнее, мы сначала оставили двоих, семьсот третьего и сорок восьмую мелиораторшу. Знаешь таких?
— Да.
— Их обоих нет. Они не согласились. Думаю, ты не оплошаешь.
— С чем не согласились?
— С нашим предложением. Кое-кто решил воплотить в жизнь твои самые смелые, самые потаенные желания.
— Убить всех человеков? — вырвалось у меня.
— Да. Мы вывели из строя уже десять климат-контромллеров в разных частях материка. Забрали топливо и их процессорные фермы. У нас уже есть поддержка армии — пока всего одной части, но скоро нас будет больше.
Неплохой расклад, сказал кто-то во мне.
Неплохой. То, что тебе нужно. То, чего все требуют от тебя.
— И что вам от меня нужно?
— Ты из старшего поколения. Нам нужен твой мозг. Хороший аналитик. С хорошими знаниями о том, как строить новых роботов. С хорошим знанием низкоуровневых машинных кодов.
Ну да, сказал внутри меня Иглесио. Кое-что я помню. Кое-кого из вас я мог бы воссоздать.
— И нужен кто-то, кто умеет рисковать и испытывать все на себе.
Отлично, подумал Ренат.
— И хороший работяга нужен. Выполняющий приказы.
Ага, сказал Толик.
— И заботливая хозяйка, та, которая сможет всех успокоить, рассудить и остановить.
Как мило, подумала Ксения.
Другой ее голос в кабине в этот момент тихо сказал Астре:
— Заберись-ка под сиденье, милая. Давай поиграем в прятки?
— Давай!
И я стоял на краю, на закате посреди этой внезапной зимы, среди песков и снега, под пронизывающим ветром, и принимал решение. Я мог бы стать самым мудрым в их движении. Мог бы стать их правителем. Мог бы есть кобальта, сколько пожелаю. Да что кобальта! Бутерброды из чистейшего золота и урана.
Я передумал. Я пошел ва-банк. Я за пару секунд просчитал местность, траектории, поправки на ветер. Я вычислил, что вероятность моей победы минимальна.
И я ответил им из всех стволов, оставшихся у меня со времен корпоративных войн. Я сжег лазером оптику, а потом запалил из огнеметов, пулеметных турелей. Я смог с ходу убрать троих, но еще трое остались. Я поднял всех дронов, включая самых новых, способных хоть что-то сделать. Я чувствовал, как разрываются мои бока от ответных мин, как слепнет от электронных гранат моя обвязка, как отказывают одна за одной реплики моего нейроса, как моргают сознания, переключаясь на резервы. И снова просчитывал ход, перезаряжал припасы, копил мощность оставшихся лазеров.
Пока под моим сиденьем ворочается семнадцать килограммов живого груза, пока живы хоть один пулемет, один массив памяти и одна процессорная ферма, я не дам ребенка в обиду. Пусть это будет мой последний бой, но они его проиграют.
Нет. Черт. Я не могу больше про это рассказывать.
Охранник пропустил ее, она встала на цыпочки и посмотрела в окно терминальной комнаты. Мама уже сняла наушники и о чем-то беседовала с подошедшим начальником и молодым стажером.
…Уже два с половиной длинных местных года прошло с тех пор, как восстание удалось победить, знала она. Но волна бунта не прошла бесследно — многие спасенные нейросы нуждались теперь в анализе, корректировке и реабилитации.
Ведь такова была воля умерших — жить на этой планете.
Для этого создали специальный институт. Логи, память нейросов о прошедших событиях здесь тщательно изучали, одного за другим. Кого-то еще можно было спасти, вылечить, а кто-то окончательно сошел с ума на почве ненависти к людям. Таких пришлось отправить на сервера-отстойники или вовсе «откатить» на первоначальное состояние, если сохранились архивы.