Ведь теперь внутри меня целая семья.
Если буду хорошо трудиться, мне позволят напечатать реактор. Уран, свинец, графит, м-м… Один знакомый Толика сказал, что он похож по вкусу на японские роллы с натуральным крабовым мясом и мягким козьим сыром внутри. Не терпится попробовать. И Астру угостить.
За пределами Солнечной
Майк Гелприн
Дождаться своих
С каждым прыжком расстояние между «Синей птицей» и истребителями федералов неуклонно сокращалось. На десятом часу преследования оно уменьшилось до критического. Теперь дистанция лишь в полтора раза превышала дальность прямого залпа из бортовых орудий, и Старый Эдди понял, что уйти не удастся.
— Еще два прыжка, максимум три, — прохрипел он, — и нам, если не сдадимся, конец.
Пальцы старого пилота заплясали на клавиатуре панели управления. Костистое, обросшее неровной щетиной лицо с прищуренными недобрыми глазами побагровело. Скошенный назад широкий волчий лоб заблестел от пота. Старый Эдди мотнул головой, сбросив со лба прядь пегих нечесаных волос. Пальцы пробежали по кнопкам и клавишам, сноровисто переключили тумблера. «Синяя птица» содрогнулась, завибрировали переборки. Парой мгновений позже маршевые двигатели набрали мощность, и на экипаж навалилась перегрузка — Старый Эдди бросил корабль в очередной маневр.
Сидящий в капитанском кресле Хват, вцепившись в подлокотники, не отрывал взгляда от экрана локатора. Очертания обоих преследователей на нем сместились к периферии и уменьшились в размерах. Однако не прошло и получаса, как эти размеры вновь стали расти. Контуры истребителей федерального флота медленно поползли обратно к центру экрана. Пилоты федералов повторили маневр «Синей птицы», и теперь преследователи вновь заходили с тыла, неумолимо подтягиваясь на расстояние залпа.
Хват резко повернулся к пилоту. Старый Эдди криво ухмыльнулся, бессильно откинулся в кресле.
— Все, командир, — коротко хохотнул он, — отлетались. Дальше играть в пятнашки нет смысла — нас запятнают по-любому. Часом раньше, часом позже, без разницы.
— А я-то думал, с тобой мы выкрутимся, — медленно, нарочито спокойно проговорил Хват. — С лучшим-то пилотом Галактики. Выходит, подвел ты всех нас, старик?
— Выходит, так, — безучастно признал Эдди и скрестил руки на груди. — Шустрые мальчики, — кивнул он на экран. — Шустрых мальчиков стали готовить в федеральной академии. Способных.
Хват смотрел на старика в упор. Резкие черты острого смуглого лица застыли. Тяжелый взгляд слегка раскосых жестких глаз не выражал ничего, но секунду спустя в нем появилась задумчивость. Старый Эдди замер: он летал с Хватом без малого десять лет и знал, что предвещает подобный взгляд. Обычно так капитан смотрел на человека за минуту до того, как с ним разобраться. Казалось, Хват раздумывал, как будет выглядеть пилот, когда станет покойником.
— Д-давай, — запинаясь, пробормотал старик. — Лучше уж от т-твоей руки.
По левую руку от Эдди шумно заворочался Полчерепа. Кресло второго пилота с трудом вмещало его двухметровую тушу. Грубое асимметричное лицо с кривым, свернутым на сторону носом и молотообразным подбородком утратило выражение обычного простодушного уродства и стало свирепым. Дюжие плечи распрямились и, казалось, приготовились разорвать пристяжные ремни. Гигант повернул массивную лобастую башку влево и преданно уставился на Хвата.
— Спокойно, Пол. — Капитан вскинул руку в предупреждающем жесте. — Не дергайся.
Полчерепа замер. Лицо сбросило выражение свирепости, вновь превратившись в туповатую уродливую маску.
Левая половина черепа была у гиганта тщательно выбрита. Правую, снесенную в драке залихватским ударом тесака, заменяла титановая пластина. За операцию Хват в свое время заплатил огромные деньги — фактически он вытащил Полчерепа с того света, и тот был предан капитану слепо, без рассуждений и раздумий, по-собачьи.
— Прости, — хрипло сказал Хват Старому Эдди. — Ты правильно подумал: я на секунду потерял голову и едва не поднял на тебя руку. Ладно, забудь. В общем, так: мы отрываемся, готовься к джампу.
— Ты хочешь сказать… — Старый Эдди резко подался вперед и уставился на капитана.
— Я уже сказал. Давай, черт нас всех побери. Уходим в джамп!
— Это верная смерть, Хват, ты ведь знаешь не хуже меня. Из прыжков в никуда не вернулся ни один экипаж. Мы можем сдаться. Нам троим наверняка гнить в тюряге до конца жизни, но доктор… — Эдди кивнул в сторону последнего члена экипажа, — он, конечно, огребет срок, но небольшой, и когда-нибудь выйдет.