Накануне торжественного дня с сюрпризом "Голос" отпечатали красной краской: Питера Фитса признали виновным все присяжные, он приговорен к смертной казни.
Даже после этого известия сепаратисты не выказали протеста.
Марк склонялся к мнению, что они боятся высадки войск или "чистки" и молчат только до поры. Дэннис Строув был более уверен в том, что Питер Фитс был единственным связным между Нью-Тауном и островом. С его смертью городские сепаратисты не знают, что делать дальше, а островитянам неизвестно, что происходит в городе. И если этот геолог доставлял на остров еду, то "продовольственный канал" закрыт. Этим людям грозит острая нехватка пищи. Если они не посеяли что-нибудь и не занялись охотой.
- Представляю, в каких примитивных условиях они живут! - с презрением добавил, как всегда, не открывая глаз, будто вот-вот заснет.
***
На острове условия, в самом деле, были примитивными по сравнению с удобствами городской жизни. Но эти люди всегда знали, что могло быть хуже, а возможно, еще и будет.
Им не было известно о смерти Питера, но уже поговаривали: "что-то не так". Все знали, что Питер должен был прилететь за новыми распоряжениями. От Блэка к Марсии, от Марсии к Нику и дальше - всем остальным передалась новость, что остров отрезан от Нью-Тауна: больше никаких продуктов через Питера они не получат. А самое главное, Тони и остальные ребята не смогут перебраться на остров.
Джон думал, что городским это, возможно, на благо. Спокойные дни растянулись больше чем на неделю. Того и гляди, львы что-то устроят...
В середине второй спокойной недели, после заката, Джон пошел в общую баню. Он добавил в печь несколько дровишек, которые сам и нарубил утром. Дождавшись в предбаннике, пока остывшая вода выпустит пар и нагреются светлые валуны, он разделся и вошел внутрь.
Вообще-то, строители установили несколько душевых кабинок с солнечными коллекторами, но решили раз в месяц топить баню, о которой еще до побега побеспокоился доктор. Он считал, что в условиях тесного контакта и теплого, влажного климата баня необходима.
Джон брызнул из ковша на валуны, они зашипели, ему в лицо ударил горячий, ароматный воздух. Он и не представлял, что камни могут так пахнуть. Это так понравилось ему, что когда пар рассеялся, он брызнул водой еще раз.
Хорошо пропотев, он снял с гвоздя веник из какого-то кустарника и попробовал им воспользоваться, как доктор рекомендовал. Ему не понравилось самоистязание. Если бы от мокрых листьев не исходил густой, сочный аромат он бы вовсе выкинул веники отсюда.
Жара была сильнее, чем под струями горячей воды в душе. И четверти часа не прошло, а его уже сморило. Что полезного в таком мытье, он не понял. Еще и голову намылить не успел, а уже хочется выбежать и броситься в море, да чтоб похолоднее было.
Пришлось пересилить себя, наспех вымыться, облиться и выйти, наконец, на улицу.
Он сел на скамейку возле бани, поблагодарив мысленно кого-то доброго. Тело прямо выделяло жар и не хотело остывать. Казалось, он поднимает температуру окружающей среды накопленным теплом.
Издали послышались голоса и шуршание веток. Он посмотрел в ту сторону и сразу узнал, что из-за деревьев выходит светловолосая Наташа. За ней шел Чарльз. Они подошли к нему, но не сели рядом.
- Блэк сказал что ты здесь, - Наташа, женщина без возраста и без единой человеческой слабинки, не отрывала от Джона взгляда. - Когда ты сделаешь самое главное?
Она говорила тихо, но вкладывала достаточно требовательности в каждое слово.
Чарльз просто стоял рядом, глядя то на одного, то на другого. Иногда он неуклюже менял позу, поворачивался в сторону, откуда они пришли. В общем, ему явно не хотелось здесь находиться.
Эта холодная женщина своим присутствием помогла Джону прийти в себя. Он вовсе не терялся из-за нее. Но одни женщины, такие как Наташа, отрезвляют, а такие как Келли - опьяняют. Она снова напомнила ему о ней. Келли не походила ни на одну женщину, но именно на контрасте с Наташей он ее и вспоминал.
- Когда, Джон?
Эти ее колючие взгляды могли действовать, когда она была женой Марка, да и то не на Джона. А теперь и вовсе ничего не значили, но унижать ее он не хотел.
- Я боюсь спровоцировать их. Ты же знаешь, в чем дело.
- Ты медлишь из-за Келли! Я прекрасно это понимаю, Джон. Думаешь, что твое заявление скажется на ней.
- Наверняка, скажется, - не стал он возражать.
- Если ты промолчишь, они все равно используют вирус. Или размечтался, что о нас забудут?
Он простил едкость.
- Я не собираюсь просто ждать.
Ему не хотелось говорить подробней, но и Наташа не отступала.