Джон надеялся доехать не замеченным и спрыгнуть из багажника в крайних кругах, где по утрам бывало особенно безлюдно. О том, что в городе праздник и выходной, ему было неизвестно, как и Мишель.
Случилось то, чего он меньше всего хотел. Мэнни услышали, как постукивает крышка багажника. Джон старался придерживать ее, но не помогло. Через километров восемь машину остановили. Бранясь, вышел пассажир. Нельзя было допускать, чтоб он захлопнул багажник. Только он приоткрыл его, чтобы хорошенько прихлопнуть, Джон запрыгнул на мужчину, они свалились на землю. Это оказался младший. Стив разбил затылок от удара об асфальт. Старший Мэнни открыл дверь и высунул голову, не похожий на человека от похмелья и ужаса. К удивлению Джона, Мэнни попытался сбежать! Только он успел прийти в себя и закрыть дверь, как Джон уже подскочил, схватил его за шею через открытое окно, вытянул столько, сколько смог, и начал бить его голову об раму. Не выжить, если львы сдадут его охране у ворот.
Когда Мэнни перестал сопротивляться, Джон выволок тело и положил его в багажник. Так же поступил и с телом Стива. Скорее всего, оба умерли, но он не стал проверять пульс.
В салоне нашлась начатая бутылка воды и их пиджаки, с помощью которых он отмыл кровь с двери.
Оставалось самое опасное - проехать через охрану.
Джон нашел в бардачке виски, открутил крышку и замер, перед тем как глотнуть. Ненавистный запах ударил в нос и вызвал тошноту. Да и в салоне воняло, несмотря на открытые окна. Такая вонь всегда стояла в их доме после отъезда мужчин.
Он не смог выпить и глотка, но догадался ополоснуть рот и обтереть щеки и шею. Удостоверение Стива он положил в нишу над бардачком, чтобы охранники увидели его снаружи. В отличие от синих корочек граждан, эта была белой.
Джон поехал.
Охранники встрепенулись, увидев машину. У ворот их было трое, и все с автоматами. Против его пистолета, который надо еще успеть достать! Пока он будет возиться, его успеют убить тремя выстрелами, дело дрянь...
Один из них подал знак к остановке.
- Капитан Донелл, сэр, - с кивком представился он. - По приказу председателя обязан проверить ваше удостоверение личности.
- Ах, ты ж, мать твою!
Джон удивился, как хрипло звучал собственный голос, и это было вовремя.
Он потянулся было за документом, потом покачал головой: сначала плавно, будто это дается нелегко, глядя в руль. А потом резко, сердито.
- Ты что, не видишь, кто я такой?!
- Сэр, это моя обязанность.
Джон высунул голову из окна, чтобы тот, если еще не успел, теперь уж точно учуял перегар.
- Какого хрена ты вообще меня остановил? Думаешь, Марк - главный? Марк?! - он захихикал. - Его Наташа... поимела! - он захихикал еще громче. - Этого председателя уважают только такие отбросы, как вы!
Джон показал на всех троих, высунув руку с пистолетом.
- Успокойтесь, сэр! Вы просто пьяны!
Донелл отступил на шаг.
- Я-то знаю, что пьян! А с тобой что, капитан?
Он пальнул в воздух.
- Это была просто формальность, сэр. Проезжайте.
Джон, прищурив глаза, долго глядел на Донелла, будто запоминает. Потом пригрозил ему, как грозят детям указательным пальцем. Только у него в руке был пистолет.
Он сел поудобнее и проехал в город. На Выездном Шоссе добавил газу, а оставил машину возле мусорных баков предпоследнего круга. Там он вымылся остатками воды и пошел на поиски такси. Его довезли до "Старого обжоры", где Тони чуть не упал в обморок от неожиданности.
Они обзвонили всех своих и собирались вместе решить, что делать дальше. А потом позвонила Келли.
Пока она и Маллиган летели, они успели переругаться. Кто-то считал, что надо остаться: полезно иметь шпионов в лагере врага, другие боялись рисковать. Третьи считали, что Келли их подставит, что ее подослали. В итоге пять человек, не согласные оставить город, так и не улетели. Джон объяснил им, где спрятал катер на случай необходимости.
Остальные прихватили продуктовые припасы Тони из кладовки и сели на вертолет.
Если сначала Джон сдержал радость от освобождения Келли, то увидев ее, уже не устоял. Присутствие чужих больше не смущало.
Он пошел на ее голос, расталкивая остальных. Она забилась позади всех, между ящиками и мешками. Исхудавшая, бледная... Глаза блестели и слишком ярко пылали щеки. Он чуть не упал на нее, ощутил исходящее от Келли тепло и заподозрил, что у нее жар. Так и оказалось: когда она обняла его, сомнений не осталось. Лоб был мокрым и холодным, а тело дрожало.