- Я его на складе нашла. Труп сержанта. Сгоревший. Пистолет лежал в шкафу. Он, кажется, уехать хотел, там, на столе лежали карты, но его убили. Думаю, этот смертник имеет место быть, правда?- сказала Софи, посмотрела на жетон и продолжила есть.
-Да, правда,-Джеймс положил жетон на стол,- ты молодец. Тебя считаю маленькой, а сам порой веду себя как ребенок,- он сел на кровать и взял чипс. Жгучий, соленый чипс со вкусом ветчины стремительно начал таять на языке.
- Что с тобой?
-Да нет, ничего. Нам через пару дней нужно выйти,- спустя паузу сказал Джеймс.
- Куда и зачем? – спросила Софи, доедая картошку.
- Нужно,- он сделал паузу, Софи глядела на него, и в тусклом свете лампы ее глаза мерцали,- за бензином для генератора, скоро совсем без электричества останемся. Еще мама сказала, что у нее в последнее время после еды сильно живот болит, я думаю гастрит, у Льюиса головные боли, а у нас элементарно нет болеутоляющего. Да что там, даже бинта с аспирином нет.
-И мне прокладки нужны,- подумала Софи.
-Еще, может, получится оружейный магазин найти, иначе придется вооружаться палками.
-Ну, мы же не в ту аптеку пойдем?- сказала Софи, вспомнив дверной проем в твердой паутине.
- Нет, нужно идти в центр,- сказал Джеймс тоном, как приговор.
- Я поняла, и сколько дней это займет?- сказала Софи спокойным голосом и начала убирать со стола.
- День, два, может три, не знаю,- Джеймс замешкал.
- ничего страшного, карта у нас есть. Наберем еды и…
- это тебе не пикник,- повысил голос Джеймс, но тут же осекся,- это тебе не кабанчиков стрелять. Там могут быть людоеды и эти ублюдки работорговцы. Да кто угодно. Каких только тварей мы знаем и еще больше не знаем. И не будем знать, как с ними бороться.
- Или мы сдохнем там, пытаясь сделать что-то для мамы, Лу и Андреа, или сдохнем здесь от голода, болезней и без электричества,- сказала Софи без тени злобы и страха, взяла жетон со стола и скрылась за дверью, оставив Джеймса со своими нелегкими мыслями.
II-ГЛАВА. Тяжкие сборы
Ранним утром, когда еще солнце не пробудилось ото сна, Джеймс сидел на крыше книжного магазина «Интро.нет» рядом с метро. С биноклем в руках и картой района на коленях, он осматривал периметр. Высчитывал, примерно, сколько понадобится времени на путь туда и обратно, при том, что он не брал в расчет то, что на них могут напасть работорговцы или людоеды. Он не боялся. Он просто не мог представить маленькую хрупкую красивую Софи с магнумом сражающуюся с мерзкими, гадкими, вонючими полулюдьми в тряпках вместо одежды, которые так и будут пытаться ухватить ее за волосы и вцепиться в тонкую шею своими желтыми полусломанными зубами. Как же он боялся за нее. Несмотря на сладкую прохладу после ливня, его бросило в пот. Испарина появилась на лбу. Он глубоко втянул порцию воздуха носом и закрыл глаза, казалось бы, на мгновение. Перед глазами он видел Софи. И маму. И Лу. И Андреа. И даже отца. Видел, как они с мамой отправились в тот самый гипермаркет, где отца завалило. Его не было целую ночь, и под утро они отправились, хорошенько завалив дверь снаружи, и наставив младших, чтобы сделали то же самое изнутри. Видел, как вытаскивали бездыханное тело отца из - под обломков бетона, деревяшек и всякого разного хлама. Видел, как мама плакала и причитала, когда тащили его к ближайшей клумбе, чтобы похоронить. Слышал, как мама спрашивала или у него, или у самой себя, что же сказать детям. А он лишь злился. Гнев одолевал его с каждой минутой ожидания дома ночью все сильнее. И теперь он злился, когда увидел окровавленное и пыльное лицо отца, когда чувствовал поломанные кости то в колене, то в плече, когда ощущал от тела резкий запах пива и еще чего-то горького. Именно в этот момент он понял, что никогда не любил отца по-настоящему, как сын. Потому что с кончиной отца он не почувствовал горечи и не хныкал как его сестренки, он почувствовал облегчение. Он взял ответственность за семью без тени сомнения и страха, потому что больше не хотел до дрожи в теле бояться за себя. Он лишь молчал. Все те дни, когда семья его скорбела и ходила на могилу кормильца семьи, он молчал. Вскоре он запретил туда ходить семье, выдумав, что видел неподалеку стаю собак. Мать побоялась, что они разроют могилу, но Джеймс выкопал достаточно глубоко. Вскоре семья успокоилась, и Джеймс всякий раз пресекал попытки начать говорить об отце. О покойниках либо хорошо, либо никак, он предпочел второе. В сумке, с которой отец ушел на вылазку в тот день, кроме пустых банок из-под пива и вырезки из эротического журнала, они ничего не нашли. Видение поменялось и он видит момент, когда родились Лу и Андреа. Они двойняшки, поэтому маме тогда пришлось вдвойне тяжело. Именно тогда отец и начал брать его с собой на вылазки. Сначала на короткие дистанции, ему ведь всего девять лет тогда было. Потом он начал учить его стрелять. Не самое приятное воспоминание. За каждый промах по пустой банке отец отвешивал ему знатный подзатыльник.