11 НА БЕРЕГАХ И В РАЗВАЛИНАХ СЛИШКОМ МНОГОЛЮДНО
В ЗАМКЕ Серебряного Древа три мага, как по команде, встрепенулись.
— Это была она! — задыхаясь, выпалил Маркоун.
— Господин барон, — с важным видом провозгласил Повелитель Заклинаний Амбелтер, — ваша дочь сейчас в Силптаре, в месте, которое мне незнакомо. Эта гостиница находится… она находится на обращенной к морю стороне Южного холма.
Барон вцепился в подлокотники кресла, в котором до сих пор сидел, вольготно раскинувшись, и глаза его вспыхнули огнем бешенства.
— Отправляйтесь туда, — последовал мгновенный приказ. — Отправляйтесь туда немедленно и расправьтесь с ее компаньонами. И доставьте ее сюда. — Он вскочил с места, пронесся по комнате, словно черный вихрь, схватил висевший на стене кнут и, громко щелкнув им в воздухе, выскочил из комнаты.
Маги переглянулись, а затем Кламантл и Маркоун одновременно бросились к подносу, стоявшему на столе перед опустевшим креслом барона. Сняв с него стеклянный колпак, прикрывавший маленькую кучку неаккуратно скрученных волосков госпожи Эмбры, найденных на расческах, они схватили по одному и поспешно вышли на балкон.
Ингрил двинулся вслед за ними, но на балконе не оказалось свободного места, где он мог бы встать и заняться своим делом — творить волшебство. Он проследил за тем, как его младшие коллеги сотворили двух гигантских ночных червей, запрыгнули на спины чудовищ и унеслись прочь. Выйдя на освободившееся место, он воздел руки к небу и принялся производить неистовые колдовские пассы. Он занимался этим до тех пор, пока ночные черви вместе со своими седоками не растаяли в ярком небе далеко на западе.
После этого Повелитель Заклинаний опустил руки, подошел к буфету, уставленному целым лесом бутылей и графинов, и неторопливо налил себе вина.
— Дураки, — с улыбкой сообщил он пустой комнате и отхлебнул из высокого бокала. — М-да, неудачно подобранный яд заметно портит напиток, — задумчиво добавил он спустя несколько мгновений, подержал вино во рту, смакуя, и проглотил, — Какой-то жгучий привкус. — С этими словами он пожал плечами, допил остаток из бокала и налил еще.
Солнце только что миновало зенит. На берегу озера Лассабра Эмбра Серебряное Древо стояла на коленях, ловя ртом воздух и содрогаясь от боли. Туман, обычно покрывавший безмятежные воды озера, растаял под яркими солнечными лучами, и оно лежало как голубое зеркало среди окружавшего его густого леса. И в этом лесу могли скрываться несметные полчища врагов.
Сараспер стоял на коленях рядом с Владычицей Самоцветов, неловко обхватив ее трясущиеся плечи.
— Скажите, занятия волшебством всегда так… э-э… изматывали вас?
Девушка отрицательно помотала головой, из глаз ее брызнули слезы, и она снова согнулась из-за болезненных спазмов в желудке.
Пальцы Сараспера окутало бело-голубое сияние: он вызвал к жизни свое собственное волшебство, переливавшее часть его жизненных сил женщине, которую он бережно держал в объятиях.
Энергия покидала его тело, оставляя ощущение, что он слаб и болен. Его руки вдруг затряслись, и он чуть не выронил внезапно отяжелевшее тело Эмбры, когда голова девушки внезапно склонилась на грудь и она потеряла сознание. Сараспер опустил ее наземь со всей осторожностью, на какую были способны его ослабевшие руки, вздохнул и мрачно посмотрел на квартирмейстера и латника. Краер и Хоукрил смачно облизывались: они только что закончили есть. Они съели, нет, жадно сожрали всю пищу, доставленную от Окна, и долю Сараспера, и долю Эмбры. Впрочем, сейчас Сараспер был слишком утомлен для того, чтобы думать об этом.
— Если так пойдет дальше, — спокойно сказал он воинам, — то вскоре Камень Жизни понадобится нам хотя бы для того, чтобы при помощи его магии поддерживать ее существование.
— Значит, она больше не будет колдовать! — категорически заявил басом Хоукрил. — Совсем не будет. Прямо с этого момента и все время, пока мы ищем этот Камень. Если, конечно, это не сказочка, выдуманная каким-то сумасшедшим колдуном.
— Кто-то настолько поверил колдуну, что убил его за эту сказочку, — спокойно возразил Краер, — и сжег дотла его дом, явно для того, чтобы скрыть следы обыска.