Маркоун, нисколько не тревожась о том, какие разрушения он учиняет, прорычал еще одно заклинание огня, и чуть ли не весь этаж, лежавший под обвалившимся, мгновенно охватило пламя. Было видно, как метались в огне люди, тщетно разыскивая путь к спасению, а на них падали потолки, под ними проваливались полы, на них падали стены, и несчастным всегда не хватало нескольких шагов или нескольких секунд, чтобы выбраться из огненного ада.
Отчаянно, взахлеб выли постояльцы, которым посчастливилось выпрыгнуть через окна верхних этажей, чтобы, ломая кости, рухнуть на булыжники мостовой. На противоположной стороне улицы стояли, ошеломленно взирая на пожар, завсегдатаи, успевшие высыпать из таверны; многие из них все еще, сами того не сознавая, сжимали в руках пивные кружки и стаканы со спиртным. А гостиница «Огненная волна» впервые за свою древнюю историю оправдывала свое вызывающее название и разгоралась, как раздуваемый ветром костер.
Отчаянно хватая широко раскрытыми ртами раскаленный воздух, Дарентар Джалит и Ларондар Лаернсар в четыре руки дергали перекосившуюся дверь, за которой ревело яростное пламя, и почти одновременно умерли, задохнувшись в дыму. До последнего мгновения они изрыгали проклятия, сначала оглушительно громкие, потом беззвучные. Им оставалось лишь несколько шагов до порожденного поспешно произнесенным заклинанием столба чистого воздуха, свободного от огня и дыма, но сделать эти несколько шагов они были так же не в состоянии, как без остановки пробежать через все баронства, которые отделяли Силптар от острова Серебряное Древо. Спустя несколько секунд после того, как оба воина упали, дверь, с которой им не удалось справиться, обрушилась на их безжизненные тела, взметнув вверх огромный рой ярких искр.
А в основании этого столба чистого воздуха, со всех сторон окруженного пламенем, стоял еще один маг, которого тоже трясло от гнева. Джеринстурн Элмернский, зажав между коленями толстую книгу, на страницах коей было записано множество заклинаний, воздел руки к небу, чтобы наслать смерть на того, кто нынче принес ее в Силптар, кто бы он ни был. Маг отчетливо видел кружившихся в небе ночных червей и дрожащим голосом продекламировал самое сильное взрывающее заклинание, какое было подвластно его мастерству. Рычащие звуки вырвались из тонких губ, сила, направляемая трясущимися руками, устремилась к цели, и выписывавший в небе замысловатые петли ночной червь превратился в клуб черного мутного дыма, а его облаченный в мантию наездник начал стремительно падать на землю.
— На помощь! — заорал Кламантл, размахивая руками, как будто пытался ухватиться за воздух, который не желал держать его. — Маркоун! Спаси!
Но младший маг пронесся мимо, глаза волшебников Серебряного Древа на мгновение встретились, и ночной червь помчался дальше, унося на себе Маркоуна, заливавшегося холодным, злым смехом.
Чтоб его пожрал Темный Олим! Видя, как булыжники стремительно увеличиваются в размерах, Кламантл желал только одного: убраться отсюда куда подальше, в безопасное место, все равно ку…
— Во имя Троих! Конечно же!
Кламантл выкрикнул три слова, выскочившие откуда-то из глубин памяти, и, когда до булыжной мостовой ему оставалось лететь считанные мгновения, окружавший его мир изменился. Все, что он видел, внезапно превратилось в расплывчатые, мутные цветные пятна, а затем он оказался во мраке. Темнота, сырость, запах пыли и еще какой-то запах… Он никак не мог вспомнить, что же могло так пахнуть. Может быть… может быть, мускус?
Совсем рядом послышался звук, похожий на хрюканье. Маг повернулся и с лихорадочной поспешностью заставил воздух посветлеть. И увидел не более чем в шести шагах от себя здоровенного кабана, который, оскальзываясь копытами в навозе, явно намеревался перейти в атаку.
Кламантл выкрикнул простое заклинание, предназначенное для разжигания походных костров, швырнул огонь в клыкастую морду, отскочил в сторону и покатился по грязной земле, а на него рушились тяжелые книги, которые он много лет назад своими руками укладывал в этом тайном убежище. Кабан, злобно визжа, пронесся мимо, а пламя, издав глухой невпечатляющий хлопок, наконец-то начало разгораться.
Копыто стукнуло в стену в изрядном отдалении от ошеломленного волшебника, взвилась туча пыли, а затем в убежище Кламантла наконец-то наступила долгожданная тишина.
Волшебник приподнялся на четвереньках и, как ему показалось, целую вечность вглядывался во мрак, прислушивался и собирался с мыслями. Когда же он подготовил себе это маленькое убежище? Неужели двадцать лет назад? Какой долгий срок!