— Волшебство-то волшебство, но не против него. Это был целитель Ваерн.
— Келдер Ваерн? Он когда-то спас младшую дочь моего хозяина, госпожу Атрис — к ней привязались бурые лишаи. Половина Тарлагара посылает за ним, если кто-нибудь заболевает!
— Все, больше не будут посылать. — Голоса начали отдаляться, и Сарасперу пришлось пробираться в темноте за гобеленом, чтобы не упустить ни слова. — Его приволокли сюда нынче утром, чтобы он вернул к жизни умерших.
— Целители и на такое способны?
— Да ведь ты же видел его своими глазами: они и могут, и не могут. Наш господин барон давеча малость перепил, и ему начало мерещиться невесть что. Он схватил со стены свою славную секиру и начал пробиваться с одного конца этого вот верхнего этажа к другому.
— Змея в Тенях! И сколько же народу он…
— Тридцать с лишним одних только слуг, хотя мы все еще находим новые трупы. Ты заметил, как здесь тихо? Некоторые слуги должны были ждать за занавесями — ну так вот, они там продолжают терпеливо ждать, если ты понимаешь, что я имею в виду. Ну так вот, он выпотрошил обоих своих сыновей и снес голову жене, госпоже Рилдре.
— Помилуй нас Трое!..
— Больше ничего и не скажешь. Именно я подобрал ее голову ниже этажом — он бросил ее с балкона, вопя, что это ночная змея, забравшаяся к нему в постель под одеяло, — и принес обратно. А когда рассвело, он сидел здесь, и обливался слезами среди трупов родных, и клялся именами Троих, что им овладела Змея и он не мог противиться, а теперь горько обо всем сожалеет и готов на все, лишь бы вернуть их к жизни. Я-то их видел: изрублены так, что годятся только в пищу боевым псам, все в крови, а сверху копошатся мухи слоем в два пальца толщиной. Тут кто-то предложил ему вызвать целителя, и он послал чуть ли не всех своих латников, приказав им зарубить любого, кто окажется на пути, и особенно тех, кто заметит, как они уводят Ваерна. Ну, так они и сделали.
— Рога мне в бок! И что же дальше было?
— Целитель как увидел их, так расплакался еще сильнее, чем барон. Я думаю, он понимал, что это выжмет из него все соки, но было ясно, что ему и впрямь их жалко, и еще он говорил, что может и не справиться. Он, как мне показалось, был слабым, тщедушным стариком.
Сараспер вовремя заметил, что к горлу подступают рыдания. Он с силой прикусил зубами палец и весь затрясся от напряжения, сдерживая себя, чтобы не издать ни звука, который мог бы выдать его. И не только выдать, но и помешать дослушать разговор.
— Господина Дорна и господина Бравина он оживил. Я знаю, что они были мертвы; я своими руками помогал укладывать их как надо, запихивать на место кишки и соединять сломанные ребра… В общем, мертвее не бывает, но он все же это сделал. Они сначала сильно кашляли, спотыкались и дрожали как в лихорадке, но прямо на глазах пришли в себя и сейчас уже снова шляются по замку, злые и надменные, как и прежде. Целитель уже с трудом держался на ногах, но все же попытался заняться и госпожой Рилдрой. Попытаться-то попытался, но… Лично я думаю, что даже лучший целитель в Аглирте не сможет прирастить к туловищу отрубленную голову.
— И он умер, пытаясь это сделать?
— Совершенно верно. А когда он упал, будь я проклят, если два сыночка моего господина не набросились на него. Они орали как бешеные, и трясли его, и колотили его с четырех рук, и их отец тоже орал и колотил его, а потом они начали швырять его об пол, бить о стены и кровати… ну и в конце концов привели его в то состояние, в котором ты его видел.
Говоривший тяжело вздохнул.
— А покончив с этим, они спустились вниз, кликнули писцов и продиктовали им указ. Всех родственников, помощников и учеников Келдера Ваерна они велели безотлагательно доставить в замок и пытать пред своими вельможными очами, пока не испустят дух. Лично мне кажется, что если ты заболеешь, то придется тебе искать лекаря где угодно, только не в Ярком Знамени!
Услышав последние слова, Сараспер все же не смог сдержать крик, и двое мужчин, которых отделял от него толстый гобелен, удивленно и встревоженно выругались. А мальчик опрометью пронесся мимо опешивших от неожиданности охранников, прежде чем кто-либо сумел его узнать, и скатился вниз по лестнице, словно подгоняемая страхом молния. Но ему оставалось еще не менее четырех шагов до ворот, когда с балкона раздался яростный рев господина Дорна:
— Спустить собак! Изловите его, а что останется, принесите в замок. Пусть все знают, как ужасна месть Яркого Знамени! Шевелитесь, вы, никчемные твари!