Створки приоткрыты для удобства работавших за Приделом и меньшего напряга охранникам: чего перед каждым, норовившим то выйти, то зайти, тужиться с тяжеленным заслоном. Это года два назад незапертые ворота – недопустимый риск. Теперь нет тех оголтелых банд, шедших на смерть, чтобы разжиться шубами, патронами, едой – вымерзли они, вымерли. А те, кто устроился по шахтам, таежным норам, слишком слабы, чтобы приблизиться к Самовольным Пещерам, не то что здесь наводить свои порядки.
Гусаров поднял взгляд к бревенчатой надстройке - из узкой щели ровно над бронеплитой с БМП торчал пулеметный ствол - и вошел в ворота. Трое охранников без шапок, в расстегнутых тулупах, за болтовней не сразу его засекли. Как услышали хруст подтаявшего ледка, так спохватились, сразу лапы к калашам. Старших их – Вовка Панин – ходоков сразу признал, и отмашкой дал своим отбой.
- Ну привет, - шершавая ручища Панина встретилась с ладонью Гусарова. Тут же рукопожатия не избежал татарин.
- Оба-на, без шмотья чего? – самоволец вытаращил глаза.
- Да вот так, Вовче… На засаду нарвались, - Олег предпочел не вдаваться в подробности. Панин вроде человек неплохой, но вовсе не тот, при котором разумно пускаться в откровения. – Пока по скале отходили налегке, рюкзаки и сделали ноги.
- Снова разбойничают на тропе? Банда чья? Кедрача? – еще больше оживился Панин.
- А когда там шалить переставали? Тем более оттепель. Всех так и тянет размять кости подальше от пригретых логов, - высказался Сейфулин.
Со стороны «Горячего Лося» повеяло дымком и рыбной похлебкой. Втянув дразнящий запах, Асхат почувствовал, как сводит голодной судорогой желудок.
- А Ургин, Куча? Чего без них? – не покидало любопытство старшего поста.
- Вот то и без них, - уклончиво ответил Гусаров, тут же прикинул, что правда о судьбе друзей все равно выступит, и добавил: - Нет их больше, Вов. Вот так. Могилка только у тропы под скалой, километрах в восьми от Восточной Берлоги.
- Без ножа режешь! – только и выговорил Панин. Остальные самовольцы стояли рядком у сторожки молча. Кто из них знал Ургина и Ромку, кто нет, но скорбные лица были у всех – так положено, даже если нет сочувствия, и о смерти слышишь каждый день, все равно надень на рожу маску печали, мол, сердобольный ты еще человек.
- Вовче, вы тут с утра? – негромко шевельнул наступившую тишину Гусаров.
- Как обычно. С семи. Бля, ты знаешь, стою обалделый, не верю, что Ургина нет… - Панин топнул ногой то ли от досады, то ли сбивая налипший снег с сапога. – Всегда думал, кто-кто, а он неуязвимый, он – вечный.
- Некоторые его в Оплоте заговоренным считали, выходит не так. Тяжко нам будет без него. Это не пустые слова - это, брат, факт, - Олег перевел взгляд на трех самовольцев, с громкими разговорами следовавших к трактиру. На миг показалось, что среди них тот, что одетый в длиннополую песцовую шубу, Снегирь. Но это был не он, только походка похожая и одежонка. Хотя в Пещерах, кто не нищенствует (а предприимчивых здесь наберется за пару сотен), многие ходят в песцах. – О Бочкаревских ходоках ничего не слышали? Здесь они или подались к Озерному? – будто невзначай поинтересовался Гусаров у охранников.
- Здесь вроде околачивались. Три дня назад видел. Как раз теплеть начало, и мы днем больше в Приделе были. Слышал, как Трофим и Сидон на складе с Варькой скандалили, - ответил рыжеватый парнишка.
- Может и здесь, - Панин пожал плечами. – Я с самим Бочкаревым: здрась – здрась и пока. На этом все.
- Ясненько. А Снегиря как, никто вчера-сегодня не замечал? – спросил Гусаров, чтобы враз покончить с наиболее горячими вопросами.
- Снегирь – еще та птица, - усмехнулся длиннобородый охранник, поигрывая ремнем АКМ. – Его не поймешь: вроде здесь, во внутреннем дворе, топчется, затем глядишь, в ворота входит, точно через стену перепорхнул, чтобы нам больше головной боли возле сторожки.
- Не знаем, где, - подытожил Панин. – Погляди в «Китае». Деньга у него часто на кармане, и любит он ее спустить.
Гусаров и сам знал, что любит Санька Снегирев. Как-никак еще до Девятого августа имели знакомство, и пиво пили не раз, и по Красноярску на байках выдавали такие кренделя, что пыль столбом и у гаишников волосы дыбом. А здесь как-то разошлись пути-дороги, хотя добрые отношения не выродились. Но главное, осталось доверие – редкая штука на вымерзшем, вымершем кряже, может быть одним из немногих островков жизни на огромных пространствах погибшей планеты.
- Патроны, жратва не подорожали? – с опаской полюбопытствовал Сейфулин, пальцы его нащупали в кармане кожаную скрутку с монетами и сжали ее, крепко, до боли под ногтями.