- Соблазнительная она барышня, - продолжил Асхат. – Чего ж на ночь не договорился?
- Шепнула, где искать вечером. Но опять же без монеты чего я к ней? Не мальчишка, что бы только с распахнутой душой. И еще неприятность, - Гусаров поднял голову: над входом в келью, где мужики что-то сколачивали из досок, ровно под факелом красовалась картонная вывеска «Товары Лысухи. Одежда, гвозди, инструменты». В прошлую ходку, когда Олег гулял с Ургином по пещерам и так же искали Снегиря, этой лавки не было в помине. Сказано, жиреют самовольщики. В остальных поселениях, все на спад, горбится и умирает, а здесь точно процветающее подземное царство. Но при всех достатках плохо здесь, и в некотором смысле жутко. Воздух спертый, тяжелый, аж и дышать не хочется, вечный сумрак и стены давят, не то что на воле. Лица у пещерных будто не человеческие: под цвет известняковых стен, такие же грубые, застывшие.
- Что за неприятность? – Сейф вывел из задумчивости, дернув за рукав.
- Не знаю, как Марине Матвеевой сказать. Любила она Ургина, - пояснил Гусаров и свернул в коридор с жирной цифрой «пять», намалеванной сажей на углу. – Ты пока с Илюхой у выхода трещал, она меня все пытала, где Ургин. Я и так и этак. В общем, пока не сообщил ей.
- Если бы она его так сильно любила, то не шлялась с пещерным мужичьем, - не согласился Сейфулин. По Пятому проходу он давно не хаживал, и теперь стрелял глазами во все стороны. Здесь многое поменялось: за расширением хода вместо жилых келий появились мастерские, и стучали молоточки, звенел металл, точно гномы в подземелье ковали оружие и доспехи. Густо попахивало дымом – вентиляционные каналы не справлялись с местными топками. За мастерскими располагалась баня, и народ туда стоял шумной очередью.
- Ей жить на что-то же надо. Или запереться с мамой, больной, кстати, вместе с ней высохнуть до смерти в крошечной келье? И не шляется она. То парни с работы, вместе трудятся в меховом цехе, как сказала, - объяснил Олег.
- Перебил тебя болтовней по бабам. Так чего хочешь? – напомнил о начатом Сейф.
- Хочу… денег, - медленно проговорил Гусаров.
- Эй, а… нормальное желание! – развеселился Асхат. - Недавно хотел двадцать литров бензина и мотоцикл, что под снежной кучей.
- Занять денег у Снегиря. Вот, чего хочу. Если он не на мели. Саня единственный, у кого я бы просил без душевной боли. Разжиться бы в сотню скрябцов: нам бы хватило набрать необходимого на долгую ходку. Тогда можно подумать и о вылазке к тайному месту Павловского. Земля чудес… Еще карту надо бы. Подробную карту кряжа или хотя бы местности севернее Брянки.
- Вовсе не проблема. У того же Шума имелась. Что-то дорого он за нее заламывал. У озерных ходоков похожую видел. И у этого, забыл как его, - Сейф прищелкнул пальцами, - саночника с Выселок. У того хорошая, на четырех здоровенных листах. Если он на жратву ее не сменял.
- Стоп! – Гусаров прихватил татарина за плечо, вглядываясь в толпу возле бани. За сто шагов в мельтешении беспокойный самовольцев не разберешь Котов там, среди рослых парней или нет. Вроде Леха Котов. Если только он, то и Снегирь где-то рядом. Вроде свезло: теперь никуда не улетит птичка зимняя.
Леха верно подсказал, правда, пришлось возвращаться. Но кто ж знал, что Снегирев с августа обзавелся новыми апартаментами? На развилке с черной и смачной цифрой пять, прошли метров семьдесят и вот указанные Котовым пределы: лампочка электрическая свисает с силового кабеля (и светит же, зараза, как ни странно – цивилизация, бля); четыре дверных проема справа, пять слева, средний с деревянной, свежеструганной дверкой.
- Молись, чтоб на месте был, - наказал Сейфу Гусаров и стукнул ребром ладони в дверь.
Асхат взывать к высшим силам поленился, но замер на секунду: у поворота прохода, приведшего их сюда, мелькнуло двое парней. Один в армейском камуфляже «талый снег», другой в сером полушубке с капюшоном. Ну, точно были эти рожи возле мастерских. Хвостом увязались. Следят? Нехорошо это. Вдвойне нехорошо, если они от ходоков Бочкарева. Тогда у них намерение очевидное: отправить и Олежку, и Сейфа, вдогонку за Ургином с Кучей. Такие свидетели Бочкаревским не нужны. Как бы ни было, поздно давать задний ход, ведь Гусаров обозначил интерес к жилью Снегирева.