- Руки! – заорал еще шагов с пятидесяти детина с красной повязкой на рукаве. Бежал он размашисто точно цирковой медведь на задних лапах, и АКСУ трясся так, что казалось, сейчас ударит длинной очередью прямиком по проходу, укладывая направо, налево и наших, и ваших.
За детиной спешили вприпрыжку еще трое. Двое в армейских бушлатах с калашами, один в меховой куртке, подняв ПМ стволом к потолку. И с другой стороны, от «Лома» пробивалось сквозь собравшихся зевак еще троица. Им что-то сердито верещала седая бабка, указывая то на женщину, стонущую в луже крови, то на Гусарова с татарином.
- Да нормально, ребята, вот руки, - Олег медленно, как положено, поднял обе и растопырил пальцы.
Асхат смог только одну: второй держался за простенок. Боль в пробитом картечью бедре крутила хоть волком вой, точно какой-то черт вогнал в тебя металлический прут и дергает то вперед, то назад. Попробуй, удержись на одной здоровой ноге, когда кроме боли еще в голове карусель, и багрово-черные пятна перед глазами.
- Я сказал, руки! – неожиданно резким фальцетом взвизгнул детина, подбегавший первым.
- Ранен он! – заметил Гусаров, заслоняя плечом Асхата. – Стоять не может без поддержки.
Это не помогло. Охранник, тот справный, остановился лишь после того, как врезал откидным прикладом Сейфулину в солнечное спленение. Татарин всхрипнул, теряя равновесие и сползая по стенке. Второй удар пришелся ему, уже падающему, по ребрам.
- Ох, и падла… - процедил Олег, сжимая челюсти, чтобы не заорать на пещерного матом. Правая рука из положения «вверх» мигом обвисла и потянулась под полушубок к тесарю – «Кроку», умытому ни одной нечистой кровушкой. И если бы дотянулась, то вспорол бы полное брюшко детины на раз. Только разум чуть руку придержал: за Асхата, конечно, самому аж больно и обидно, слов нет, но когда ты по существу один, а против тебя семь рож и представляют они власть да порядок, тогда самую крутую обиду надо отложить в сторонку. Окончательно отрезвил Гусарова зрачок калаша, черневший сантиметрах в тридцати напротив его сведенных бровей. Куда уже против такого аргумента? Плюнет сейчас горячим до шипения металлом. Их территория, их правила. Пулю в башку пустят не раздумывая, и от верховод этим липовым гвардейцам только благодарность. Как же: завалили строптивого чужака! Давно ходили слухи, что Хряпа такое поощряет, мол, знай наших, и каждый чужак пусть ходит в Пещерах на цыпочках да раскланиваясь.
Охранник со слетевшей до запястья повязкой хлопотал над Сейфом. Не обращая внимания на его рычание от боли, шмонал карманы и заветные места под дубленкой. Двое других тут же взяли в оборот Олега. Карабин стянули, «Крок», сверкнув начищенным лезвием, перекочевал в чужие лапы. А следом и звонкий кошель Снегирева. В общем, полный пипец. Патроны из карманов вытащили, зажигалку, блокнот с карандашом и несколько монет. Высыпали на пол горсть кедровых орешков.
- Да тормознитесь - не мы стреляли! Ребятки, вцепили вы не тех! - попытался объясниться Гусаров, обращаясь к охраннику в облезлой меховой куртке. Вроде мордень у него с легким отсветом мысли и совести. Похож на старшего среди этих горилл.
- Ты, урод, туда посмотри, - кто-то из стоявших сбоку, схватил Олега за волосы на затылке и рывком повернул к обменному пункту. Туда смотреть не слишком хотелось - там в красноватом свете факела лежало два трупа. Место, где прежде корчилась раненая женщина, заслоняли спины собравшихся полукругом зевак.
- Чего мне смотреть? Ты карабин мой вскрой, понюхай и то ружьецо чуть нюхни. Если умный, сразу поймешь, горелого пороха сутки наши стволы не знали! И магазин у меня полный: патроны, умник, посчитай, - едва сдерживая кипевшую ярость, произнес Гусаров.
- Нюхать ты будешь собственное дерьмо. В камере нанюхаешься. Пи.дец вам завтра, высерки, - пообещал крючконосый в армейском бушлате. – Вообще вы здесь охренели! Озерные?
- Не, не озерные. Видел их раньше. Вроде с Оплота, - ответил, опережая Гусарова, тот, что в куртке на меху. Спрятав пистолет в кобуру, добавил: – Ходоки они оплотские. Ладно, хорош здесь их трусить – давай в камеры.
Повели не мимо Кляксы, а обратным ходом. У Гусарова теплилась махонькая надежда, что если пройдут рядом с Кляксой, то есть шанс, что встретится Илюха Герцев (должен он подтянуться к месту стрелки). Но как толкнули прикладом в спину к Седьмому коридору, то от надежды этой остался один дым.