Дверь, скрипнув, прикрылась, на этот раз без грохота. Едва засов стал на место, Герцев, притопнул ногой, всплеснул руками - прям девица в сердечном возмущении, затем заговорил нервным шепотком, сквозь который пробивалось рычание:
- Вот это вы влипли! Полный писец! Я ж на стреле полчаса топтался. На часы глядь: восемнадцать десять – нету вас. Думаю, ребята неаккуратные. Стоял, курил, в душе тревога наворачивается. И все то на циферблат поглядываю, то на снующие мимо рожи. В шесть с четвертью мысли пошли самые хреновые. Забеспокоился, что кинули вы меня. Чего там: в дело Павловского вникли, раскрутили меня по полной, вот вам и не к чему больше Илюха Герц. С другой стороны, прикидываю, себя успокаиваю, что Гусарик и Сейф не могут ни с кем так подло обойтись. Никогда не было разговоров, чтобы вы кого-нибудь кидали в торге или по делу.
- Не было, потому что не кидали, - отозвался Асхат. – Как нас нашел?
- Вот так. Знакомые подсказали, что возле «Лома» стрельба: оплотские зацепились с нашими. Тут коню, понятно, что в Пещерах оплотских помимо вас не много шарится. Разузнал что к чему. Побежал к Пашке, соседу моему еще по Красноярску, - у него приятель в охране. Целый час терли, потом ждал долго, вот к вам прорвался. Можно сказать, с боем – не хотел сторожевой пускать даже по блату и за бабки. Ладно, что как, рассказывайте, - Герц присел на корточки.
- Особо говорить нечего. Сам, наверно, все знаешь, - Гусаров снова потрогал разбитое лицо, то ли демонстрируя последствия неприятностей Илье, то ли проверяя, насколько распухла щека и губы. – Шли возле «Лома», два каких-то типа открыли пальбу: с обреза картечью и с «Макарыча». Вон, Сейфа зацепило в ногу. Мужика с парнишкой насмерть. Женщина, похоже, умрет – тяжелая. Сейчас сидели, прикидывали: скорее всего, подстава. Только вопрос, кто затеял: Бочкаревские или мстит твой дружок Нурс? – Олег прищурился, не сводя взгляда с Герцева.
- Руслан вряд ли. Я ж говорил с ним. Сразу после «Иволги» к нему, и все правильно изложил, как мы условились, - Илья глаз не отвел, отвечал как на духу. – Он, как узнал, что Бочкаревские Ургина с Кучей завалили, так чуть не завыл. Я аж перепугался: рожа пятнами пошла, глаза навыкате, орет: «Перережу как собак!». Вот такой расклад. Все он думал, как информация по теме Павловского могла на сторону уйти и докатиться до Бочки. Потом будто вспомнил что-то, с места сорвался и бегом до Баса. Дальше не знаю что, но меня они искали, а я до кузниц ходил. Но с этим ладно, с вами-то что? Времени в обрез: стерегущий жмется оставлять меня надолго. Давай решать поскорее.
- Хреново с нами. Если не в курсе, тех трупов, возле менного пункта вешают на меня с Асхатом. Я же тебе объяснил: вышла подстава. Варианта только два, если не Нуриев мстит, то Бочкаревским потребовалось нас закрыть. Нужны мы им зачем-то именно здесь, взаперти, под угрозой близкой расправы. А если не то и не другое, то дело еще хуже - расстреляют нас без лишнего шума завтра на рассвете, - пояснил Гусаров. О тяжелом кошеле Снегиря говорить не стал. Ведь дело теперь вовсе не в деньгах.
- Бля!.. – только и выдавил Герцев. – А так все нормально складывалось… Я в лавку бегал, заказал кое-что в дорогу. С Виталькой Черенцовым по предстоящему кое-что перетерли. Думали пару дней на сборы, и двинем вместе с вами, пока оттепель и нет ветра. Вот так думали, надеялись, в башке даже не вертелось, что все может кончиться таким обломом! - он торопливо достал пачку «Континента». Закурил, спохватился, предложил сигарету Сейфулину. Потом поднял взгляд к Гусарову и тихо-тихо сказал: - Олежек, расскажи, где то место? Я вам добра и удачи желаю, но вдруг вы отсюда не выберетесь. Зачем такой ценной информации пропадать?
Гусаров придвинулся к нему, притянул к себе за молнию куртки и сердито ответил:
- Не знаю я! Понял? Если бы имелась перед глазами карта, то мог бы прикинуть, подумать: имеются кое какие наметки. Но без карты разговора нет. А ты, Илюш, пришел зачем? Выудить из меня, так сказать, перед лицом моей близкой смерти, точно расположение Земли чудес?
Тот закашлялся дымом и мотнул головой.
- Проведать пришел, - Илья сунул руку под полу куртки, вытащил трехсотграммовый пузырек и поставил его у ног татарина: - Спирт. С лаборатории, семидесятиградусный. И вот – это главное, - он протянул Гусарову что-то тоненькое, завернутое в носовой платок. – Сразу спрячь. За спирт нихрена не будет – со сторожевым договорился. Можете нахально бухать прямо в камере, пока Генчик на посту. Он до полуночи будет. И жратвы вот малость, - на шубу Гусарова лег небольшой полиэтиленовый сверток. – Торопился, жратвы больше раздобыть не смог. И стопок под спирт не взял. С головы такие мелочи вытряхнуло. Пока бегал к Пашке…