- Не знаю что. С охраны выпрут, может похуже чего, типа на вырубку. Но я твой должник, Олег. Мы с сыном тебе жизнями обязаны. Ведь померли бы в Оплоте, а ты сам со Светкой впроголодь, но с нами делился. Посему, что мне за это будет, вопрос никак не стоит. Сейчас другой вопрос, куда более важный: жизни твоей и Асхата. А со мной чтобы не было, по любому останусь жив. На вырубку, так на вырубку: все это дело временное, и я себе место найду, не здесь, так вернусь в Озерное. Угостишь, брат, - Беда протянул руку к сигаретам, и Сейфулин энергично закивал. – Как Светка, кстати? – спросил Бедунов, прикуривая.
- … - Гусаров мотнул головой, роняя на глаза растрепавшиеся волосы. – Нет ее больше. Вот так… - он поднял пустой стакан. Выпить еще – нет? В склянке осталось грамм семьдесят неразведенного спирта. – Мерхуши загрызли на переходе к Выселкам. Черт нас туда понес! Никогда себе этого не прощу, Слав! Не хотел я ее с собой брать, еще предчувствие зацепило дурнее некуда, сон накануне снился черный. А она пристала, мол, с тобой пойду - погода хорошая. Пристала, не отвяжешься. Ну и за рекой, где тропа ближе к лесу, три твари точно ждали нас. Иван Шалов первый спохватился, давай поливать с калаша. Наверное, пол магазина в крайнюю вогнал: кровь на снег брызжет, а ей, мерхуше, хоть бы что: прет на нас, глазища злые, алые, клыки с локоть. Я с Гориным в другую начали стрелять, в ближнюю, что с седым кудлатым мехом. И добили ее таки на самом краю тропы. Но Светку не уберегли – загрызла ее мерхуша, что была поменьше других, и в лес ушла, унося в себе десятка два наших пуль. Вот такие дела, - Гусаров взял кусок вяленой бельчатины, пожевывая, продолжил: - Света еще была жива, когда добрались до Выселок. Как нам ворота открыли, так и умерла прямо у меня на руках. Я месяц после этого ходил как псих, почти не жрал, не пил – перед глазами все стояла ее смерть.
- Прости, не знал я. Царство ей теплое и безгрешное, - пробормотал Бедунов.
Сидели с некоторое время молча. Асхат докуривал сигарету, начатую Вячеславом, Гусаров все вертел в пальцах пустой стакан.
- Так давай, - вставая, сказал Беда. – Время уже начало пятого, больше вам задерживаться нельзя. Собирайте все это, - он указал на останки камерного пиршества. – Я сейчас, тихонько за шмотьем мотнусь. Мигом я.
Вернулся он, неся кожаную сумку, пошитую на манер рюкзачка – такие мастерили в Северных Шахтах и в Выселках. Кожа на них шла чаще волчья. Нехорошая кожа, рвалась, если неаккуратно носить. Но кто носит аккуратно на трудных дорогах между поселениями? Ведь идешь то через поваленный лес, цепляешься за сучья, то карабкаешься между скал. Только срамит Славкину сумку ни у Гусарова, ни у Сейфа язык бы не повернулся: поклон сердечный и до самой земли за его доброту.
- Сюда давай харчи, - Беда расстегнул пряжку и прежде чем принять сверток с продуктами и склянку с остатком спирта, извлек из сумки двуствольный обрез. – Это все, Олег, чем могу помочь. Калаша бы дал, но Серегин он – кента моего, а его подставить перед Чайником не смею, при всем уважении к тебе. Обрез, конечно, за чертой поселения слабенькое оружие. Но хоть что-то. Восемь патронов здесь же: три с жиканами, пять с картечью. Понимаю - мало, и от волков не отобьешься. Только что я могу поделать? Если было бы время и народ не спал, я бы еще с десяток-другой нашел, а сейчас, увы. Судачок здесь еще хороший, - он зашелестел разорванным полиэтиленом и добавил со значением: - Сам солил. Свитер мой и шерстяная накидка. Нож, зажигалка, мое фото с Вовкой – это на память. Ведь может, не свидимся. Обнаружишь случайно фотоморду мою среди шмотья и вспомнишь добрым словом. Так то, - он протянул сумку Гусарову и добавил: - Все, что мог, тебе отдал, как ты когда-то мне и Вовке. Если бы хоть половина людей была вроде тебя, то мир бы этот не стал таким скорбным. А так, я все чаще убеждаюсь, что выжили после Девятого августа только сволочи. Эволюция, это нахрен называется: остаются и живут нормально только козлы, а те у кого побольше совести, они по законам гребаной эволюции, вымирают.
- Нет, Слав, и в этом мире много нормальных людей. Хотя, не спорю, что и дерьма достаточно. Вот если уйдем мы, душа разболится: что и как здесь с тобой, - Гусаров передал Сейфу сумку и накинул полушубок.
- Чтоб спокойней вышло на душе вот что сделай, - Беда протянул ему автомат. – Прикладом меня как следует по морде. Давай, пару раз, чтоб кровь пошла.
- Гонишь? – Олег понял его задумку, и вроде в ней здоровый расчет, но так просто Славку да по физиономии… такое сотворить трудно.
- Да не дрейфь ты. Я хитро все распишу перед Чайником. Скажу: услышал, задвижку пилят суки камерные. Калаш с предохранителя и дверь открыл, наводить порядок. А вы меня по башке, в общем вырубили. Все же это лучше, чем если бы тупо не уследил. Давай, Олежек, - Бедунов настойчиво протянул оружие. – За мою морду не переживай. На ней уже столько следов, и столько она вынесла, что прикладом по ней это типа девичьей ласки.