- Во-первых, не чем. Не пальцем же. А во-вторых, не дури, - Гусаров несильно подтолкнул его дальше. Когда свернули за угол и пошли по клонившемуся все круче вниз Третьему проходу, сказал: - Чего лезешь на рожон, Асхат Курбанович? Понимаю, жалко и жизни нам без этого нет. Только Санькин кошель давно распотрошили, растянули его содержимое по карманам. Ружья наши, патроны, тоже не факт, что хранятся там. «Егерь» мой точно в большой цене и прибрали его к рукам те из охраны, кто круче. Если кто-то из них толк в двустволках понимает, то и твое ружьецо очень достойно оценят, сразу найдутся на него новые хозяева.
- Попробовать стоило! Сейчас перемахнем за Придел, если получится, конечно, - там злая, холодная тайга. Что мы в ней с обрезом, десятком патронов и жратвой на два дня, если впроголодь? – причитал татарин. – Вот там, Олежек, будешь сожалеть, что рядом с заветной дверью стояли и ушли ни с чем.
- У нас одна надежда - Илюха. Если утром появится, как обещал, то там определимся. Маршрута по существу остается два: Озерное или Выселки, - о злачном месте Павловского Гусаров намеренно не упомянул – нечего дразнить себя и склонного к безумным фантазиям Сейфа. А то прохудится на речи как ржавый таз, и потекут ручейкам сказания о видах полпредовской колбасы, о баночках с черной икрой и нетронутых цинках с патронами. Чудак человек. Послушать его интересно и приятно - в этой гадкой жизни так не хватает того, что горой в теплых и светлых сказках, - но не сейчас. Сейчас бы через Придел незамеченными, без лишних слов, без шума.
- Еще можно к шахтам, - Асхат схватился за стену, ставя раненую ногу на покатую ступень. Лесенка здесь малая, всего в два этапа. На спуске в Придел придется хуже: там круто, в темноте и со здоровыми ногами можно кубарем вниз. Благо хоть двинули к дальнему выходу – от него раз в пять меньше спускаться.
- Руку давай, - Олег помог ему сойти. – За шахты не стоит напрягать мозги. До Северных никак не добраться. В Восточных не слаще, чем в Выселках. Раньше они как-то охотой промышляли, теперь перевелось зверье в округе – народ с голоду хиреет.
- Чего ты меня как бабу. Сам я, - Сейфулин вырвал руку из грубой ладони Гусарова. Покачнулся, и едва не влетел физиономией в выступ стены. – Присветить бы, - он полез в карман в поисках Илюхиной зажигалки.
- Не стоит. До выхода сто шагов, - Олег перевесил сумку на левое плечо: так удобнее страховать Сейфа, нетвердо державшегося на ногах. Блик факела, пока невидимого за поворотом, высветил знакомую надпись на известняке «Дейв + Люси», вместо сердечка пронзенного стрелой, череп и кости – дурачился кто-то.
Шагов через сто на самом деле показались штабельки дров по обе стороны широкого шлюза. Возле криво сколоченной лавки мешки с опилками, дальше железная дверь. Факел в проволочном держаке почти догорел, и было с него больше смоляной копоти, чем света. Гусаров опасался, что здесь, у выхода стоят охранники (не стоят, конечно, а устроились полулежа, и похрапывают, как обычно под утро). Но обошлось. Самовольцы за последние полгода расслабились, и не назначают посты на пещерных выходах. Разве что по редким праздникам или когда в поселение закатывает обоз с рыбой да двумя-тремя десятками озерных, охотливых до спирта и пьяных развлечений. Зато периметр Придела и сами ворота стерегут старательно, так же как в давние времена, когда вокруг расхаживали матерые банды и стрельба не стихала по ночам.
Гусаров, опередив Сейфа, поспешил к двери. Тяжелая она, хоть и на смазанных жиром петлях. Ведь не шуточки: объект в прошлом военный, задуманный как укрытие от серьезной бомбежки. Раньше здесь имелись еще двери, запиравшие шлюз с двух сторон, но те, внутренние развинтили по приказу Срябова, когда требовалось много металла для проходки пещерного рукава к подземному озерку. Вот от них остались лишь арматурины, торчавшие из бетона.
Дверь от нажатия плеча отворилась. С ворчанием поползла в сторону, и сразу в лицо ветер. После прокопченных, душных пещер воздух снаружи, хоть и вонял серными выбросами южных вулканов, все равно казался свежим. А ветер слабенький, приятный как сама свобода, только треплет волосы, легко крадется под распахнутую шубу. Что за прелесть такой ласковый ветер, когда в памяти еще ревут чудовищные, ворочающие камни, ломавшие деревья ураганы!
Гусаров шагнул на площадку, взявшись одной рукой за ограждение. Внизу сквозь темень проступали крыши хат, укрытые снегом. В четырех горели огоньки. Чего не спится в такую рань – ведь просто так лучины жечь не будут. Справа от трактира виднелась сторожка, что возле ворот; два факела освещали площадку с высоким сугробом. По другую сторону стена черной зубатой лентой за кузницей, складом и соседними жилищами. Перемахнуть бы через нее без проблем. Если бы у Сейфа была здорова нога, то какие проблемы?