- Чего ты? – Асхат присоседился, опираясь на погнутую трубу ограждения. – Идем или как? То сам торопил из пещер, теперь тормозишь.
- Оглядимся минутку, - Олег прислушался. Снизу вроде долетел тихий говор. Или померещилось? Что-то путалось с шорохом ветра. Немногим позже Гусаров понял, что это капель. Тихий звон капелек воды, стекавшей с наледи на скале. Вот тебе на! За бесконечную зиму все давно отвыкли от такого звука. Тем более неожиданно слышать его ночью. Неужели и ночью выше нуля?
- Тепло как, - прошептал Сейфулин. – Это нам на пользу.
Гусаров не ответил, только кивнул. Прежде чем начать спуск, повернулся к железной двери: для него она закрылась навсегда – больше хода к самовольцам нет. Не так чтобы слишком горько от этого, но тоскливо, будто пепел осел где-то в глубинах души. Ведь в Пещерах же не все поголовно сволочи. Здесь остается Санька Снегирев, которому, расшибись, но найди и как-то передай семьдесят пять скрябцов. Здесь у опустевшей камеры Славик Бедунов – ему благодарность особая и низкий поклон. Только бы нормально все у него сложилось, только бы не пострадал он слишком за то, что сохранил невинным людям жизни. И Арина Юрасова оставалась здесь. Ждала она его наверняка к десяти. Ждала… А судьба вот как распорядилась. Будет он вспоминать об Аринке где-нибудь там, далеко, страдая от одиночества и неизвестно каких еще сердечных болей.
- Давай осторожно. Я первый, - Гусаров начал спуск. – Если нога подведет, цепляйся за меня.
Лестница у северного входа шире, чем у южного: по ней поднимали в пещеры: древесину, руду, всякие грузы. Только этот путь до нормально человеческого удобства самовольцы так и не довели. Деревянные ступени, прилаженные к старому металлическому каркасу, вздрагивали под ногами как живые, и перила расшатались. Схватись за брус, что по внешней стороне, и непонятно ты за него держишься или он за тебя. Днем-то ладно, на такие неприятности не слишком обращаешь внимание. А ночью можно сорваться, потом костей не соберешь в камнях под скалой. Гусаров больше переживал за Сейфа. Все-таки его друг нетвердо ступал простреленной ногой, и покачивание перил, за которые отчаянно цеплялся татарин, наводило естественные страхи.
Когда шаг за шагом одолели половину, Олегу снова послышались голоса. Теперь не шорох ветра, не песнь капели, а явно голоса человеческие. Еще несколько шагов вниз, и появились эти самые человеки: трое вышли из-за угла столярной мастерской. Хоть и темно, Гусаров разглядел у переднего, того что в длиннополой кожанке, калаш за плечом. Другие тоже вроде не налегке. А раз калаш, то ясен пень – самовольская охрана. Только им дозволено носить автоматы в открытую, остальным, если такое оружие имеешь, держи его поглубже в сумке с отстегнутым магазином. Такой закон образовался после перестрелки годовалой давности, когда Хряпова гвардия потеряла убитыми девять весьма боевитых рож. Тогда вообще хотели ношение любых стволов простому люду запретить, разоружать всех у ворот, оружие под замок, на руки расписку. Дозволено вернуть свое родное, только если идешь гулять за Придел. Однако народ взбунтовался, едва намек появился ненормальный на порядок. Оно и понятно: как это без ствола в такие лихие времена? И вроде не так много миновало после Девятого августа, а сознание людей решительно перевернулось. В порядок и справедливость никто не верит, пусть его обещает хоть Хряпа, хоть сам Господь.
- Что делать, Олеж? – пробормотал Асхат, разобравшись, что им навстречу топает охрана. Двигать по лестнице назад, к входу поздно. Такой маневр безлюдным, еще не состоявшимся утром вызовет недоброе подозрение. Свинтят здесь же на ступенях и доставят для разбирательств в казематы. Не смешно ли вернуться туда, откуда бежали?
- Ничего не делать. Будь спокон как полено, - Гусаров прикинул: при самом досадном раскладе в ход придется пустить обрез. Хоть и двуствольный, и заботливо заряжен картечью, но в тесном контакте успеешь начинить свинцом только одного. Двоих вряд ли – это смотря как расположатся. У пещерных свои неудобства: калаш из-за плеча и в боевое положение две секунды только опытных. То есть имеется шанс после выстрела из обреза перейти на мордобой. Шанс такой есть, а вот перемахнуть через стену Придела, пожалуй, нет. Ведь бойцы возле ворот в караулке сразу всполошатся, а их там не менее пяти. – Если что, твой ближний справа, - шепнул Сейфу Олег. Приседай и перекидывай его через ограждение.
У поворота лестницы охранники оборвали разговор. Неужели только засекли, что им спускаются навстречу? Темно, но не настолько же, чтобы не видеть дальше собственного носа. Тот из самовольцев, что шел впереди, замедлил шаг и сунул руку в карман бушлата. Другой вроде потянулся за автоматом, как показалось Гусарову, но – нет, лишь поправил лямку, затем съехавшую на брови лисью шапку.