- Чего тусуемся, а? – строго вопросил рослый в длиннополой кожанке. – Ни свет, ни заря, они тусуются!
- Время мы и попутали. Часы остановились, - Олег прихлопнул по запястью, на котором после заварухи у «Лома» часиков как не бывало. – А нам к шести на стрелку у лавки Шума. Товар должны поднести.
- С кельи высунулись, в коридоре никого. Еще удивились, что народ спит, - подхватил Асхат. – Только узнали, что пяти нет. Пяти нет, а сна тоже нет. По воздуху походим. Тепло же. В пещерах не усидишь, - татарин сердечно улыбнулся, старясь держаться ровно: мало ли, может слухи о ходоке с простреленной ногой разошлись широко, да по всей не столь многочисленной охране.
- Тепло, бля, - подтвердил голос из-под лисьей шапки. – Так, что не верится. Не знали такой теплыни уже сколько?
- Столько, сколько здесь живем, - отозвался остановившийся слева от него. – Гредунов говорит, что это не к добру. Катаклизм какой-то жди теперь с полной определенностью. И хрен с ним, если снова ветры. Лишь бы землетрясений не было. Землетрясения тут самое опасное. Если ударит дурнее, чем прошлым декабрем, то упаси Боже! Под Новый год помните? Во… Если такое повториться, в пещерах все пойдет прахом: и грибницы, и новый туннель. И многие кельи нахрен завалит. Особенно те, что ближе к складам. Там камень с прошлого раза в трещинах, потолки непрочные.
- Хватит чушь нести – не будет больше землетрясений, - отверг тот, что в кожанке, и на шаг приблизился к Гусарову. – Вы кто такие?
- Так, приторговываем помалеху, - Олег облокотился о перила, на этом пролете державшиеся жестко.
- Да ты ж ходил с Ургином. Оплотский что ли? Олег? – узнал его охранник, все державший руку в кармане бушлата.
- Он самый, - Гусаров мысленно выругался: «козел глазастый, оно тебе надо с кем я и откуда?!». Иногда казалось, из полутора тысячного населения Пещер знает его почти каждый пятый. А он мог не так много загнуть пальцев, чтобы перечислить знакомых. И имен большинства как-то не держалось в голове. Хотя такое объяснимо: ходок в чужом поселении всегда на виду и привлекает внимание точно африканец в дремучей российской деревне. Иногда от такой известности бывает польза, но чаще всего много вреда. Например, как сейчас. Знают эти ребятки, что вчера под вечер возле «Лома» их кенты повязали двоих оплотских? Если знают, то самое время пускать в ход обрез, пальцы к которому потянулись сами собой.
- Тем более оплотские, нехрен шариться, когда народ спит, - продолжил тот, что в кожанке. – Разве не ваших двоих вчера задержали за стрельбу с трупами?
- Не знаю, не слышал, - пожал плечами Гусаров. – Скорее всего, озерных или шахтинских.
- А я слышал, что ваших. Если сюда повадились ходить, то людьми надо быть, не хвататься за стволы точно блатари-беспредельщики, - охранник заскрипел кожей, вынимая из кармана продолговатую штуковину. – Так, короче… - он щелкнул кнопкой фонарика и направил тусклый луч в лицо Гусарову.
- У нас и стволов нет. Пойдем мы, ребят. Тихонько посидим возле лавки, - миролюбиво предложил Сейфулин. – Ваш Вочик Панин туда же должен подтянуться, так что мы отчасти свои.
Что Сейф вспомнил Панина, того, старшего караула, встреченного вчера у ворот при входе Придел, могло быть как на пользу, так и во вред. Кто-нибудь из охранников за это имечко зацепится, и разговор затянется, пойдет в какое-нибудь неправильное русло.
- Панин, говоришь? Чего б ему с вами в такую рань забивать стрелку? – пещерный в лисьей шапке вдруг потерял изначальную доброжелательность. – Вот-то лучше не грузи про Панина. Уж Вовку все хорошо знают.
- Не грузим мы. Таблетки от простуды обещали ему, аспирин и витамины по дешевке. А товар у Шума. Только нам с утра становиться на тропу, поэтому так рано, - выкрутился татарин. – Давайте ребята, всех благ!
Он двинулся вперед и тот, что в кожанке, чуть отошел, пропуская. Гусаров еще держал ремни сумки на сгибе локтя – так удобнее и быстрее выхватывать обрез, если возникнет нужда.
Прошли до последнего этапа лестницы не оглядываясь, и охранники вроде потеряли к ним интерес: продолжили подъем к пещерному входу, возобновив разговор о генераторе, к которому один из них имел отношение, когда Скрябцов делал первые опыты с электроснабжением.
- Черт их на нас вывел в это время! – проскрежетал Сейфулин, ставя больную ногу с последней ступеньки на твердую землю и только теперь позволяя себе расслабиться. Жутко захотелось курит. В пачке «Континента» оставалось еще три сигареты, отдельно в фольге покоилось несколько бычков (курево – такая роскошь, что татарин не решился бы выкинуть сигаретку, истлевшую не до самого фильтра). Однако курить сейчас ни при каких условиях нельзя. Это Сейфу и объяснять не следовало: за стену перемахни, уйди дальше в тайгу - там хоть закурись.