- Сейф! Вставай, брат! – отпихивая горку пустых шишек, Олег растормошил татарина.
Тот сел, разлепив глаза, ища рукой по давней привычке ружье, которого больше не было.
- Герц кажись! – на ухо сообщил ему Гусаров. – И тихо! С места не рыпайся. Пусть ближе подойдет, там разберемся.
- Олеж, блин!.. – простонал Асхат, вглядываясь в одинокую фигурку, приближавшуюся к развилке. – Только б ты не ошибся. Я по-честному не сильно верил. А оно вон как! Идет! Точно он?
- Ждем пока. Похоже на него. Куртка черная, джинсы, - Гусаров отогнул кедровую ветвь. – Если помнишь, Герц обещал быть не один. С другом, как его там… Виталя вроде. Говорил, мол, не смеет без него. А топает в одиночку. Это странность мне не нравится. И налегке он. Или малый рюкзак за спиной. Не пойму. Ни тебе саней, никакого дорожного барахла. Что-то здесь не так.
- Может, не вышла в лавке сделка? Так это ничего, Олеж. Были бы при нем бабки, остальное приложится. У берложника можно затариться на первое время по мелочи. Патроны, пару ружей купить, хреновых, правда. У него все стволы ржавые или с кавернами – я смотрел как-то. Потом в Оплоте, в Выселках нужное докупим, - тихо затараторил Сейфулин. – В Оплот сами пробраться не сможем. Куда нам без золота Штуфа, так Илюха сбегает. Как и что – мы научим.
- Не болтай, - оборвал Гусаров, не сводя глаз с тропы. – Это Илья, - утвердился он, когда паренек в черной куртке дошел до развилки и стал, озираясь то на распадок, то на два сросшихся деревца – возле тех сосен собственно и было договорено о встрече.
- Так делаем: вот тебе ствол, - Гусаров протянул обрез Асхату. – Я иду к Илье, узнаю что к чему. Ты сидишь тихо, не высовываешься, пока знак не подам.
- Чего мне сидеть, Олеж? – воспротивился татарин. – Ты всерьез думаешь, за Ильей могли охранники хвостом?
- Он без саней и без друга своего – что-то здесь не так. А нам этих странностей нахрен не нужно. И так хватили по самое «не могу». Короче, жди, - Гусаров встал, отогнув ветви, пролез вдоль поваленного ствола, тихо, чтобы не выдавать место Сейфовой лежки. Нагнувшись, пробрался между корней и начал спуск.
Герцев, хоть и вертел головой точно настороженный суслик, заметил его не сразу. А как заметил, так сразу заорал:
- Ребят, ну вы даете! В Пещерах по вам переполох! Все знают, что сбежали! Я как услышал речи Чайника перед сторожевыми, так чуть с хохоту не покатился! Вот он гнал, аж пританцовывал перед своими, и кулаками влево, вправо! Все хотел кому-нибудь в морду!
- Здоров, - Олег подошел, пожал ему руку и сходу спросил: - Чего без Виталика и шмоток? Что-то не срослось?
- Да много что не срослось, - Герц мигом перестал лыбиться и нервно дернул плечами, покосился на северный край тропы. – Сейчас поймешь, Олежек. Тут положение безвыходное. Прижали меня, нож к горлу…
Со стороны Медвежьего камня появилось трое, потом еще пара рослых мужиков, тащивших груженые сани.
- Ну ты красава, бля, - только и выговорил Гусаров, узнавая в двух первых, шагавших налегке, Руслана Нуриева и Леню Баса.
Нурс остановился метрах в десяти, держа АСМ точно безобидную игрушку, и с едкой подковыркой произнес:
- Ну вот, Гусарик, встретились. Надо ж, как интересно выходит: тайга большая, а мы тут волей случая нос к носу. Это, наверное, судьба, раз так… Что ты там вчера плел? Назначить время и место? Назначаю: здесь и сейчас.
Глава 12
Гусаров смотрел на Нурса с ухмылкой. Неужели эта мразь, приловчившаяся красиво выпендриваться в пределах Пещер, думает испугать его на тропе? «Здесь и сейчас» - надо же как загнул! Если вернуться к разговору, прерванному перед тем, как Илюха угощал водочкой в «Иволге», то да, имелось предложение выяснить кто есть кто на ножах или, как говориться, вручную. Хоть так, хоть этак, Нурс Гусарову не соперник. Олег еще вчера убедился в этом. Прочитал в его мечущихся зрачках и дрогнувшем голосе. Куда ему, Русику, понтовитому распальцовщику, неизвестно чем занимавшемуся в прошлой жизни биться здесь, на тропе по-честному. Гусарову вспомнилось, как еще задолго до Девятого августа, лет семь назад довелось вместе со Снегирем и Китчем участвовать в занятном мордобитии. Занесло их на байках в поселок в предгорьях Саян. Нырнули в придорожное кафе пивка попить, а когда вынырнули, стоят возле их мотоциклов местные числом то ли шесть, то ли семь. Самый ерипенистый для затравки взял и монтировкой по Сашкиному байку. Мощно так - загудел обиженный металл. Вот тут и началось: в ход пошло, что под руку попало, орали благим матом, кровью харкались, но бились. Потом еще по проселочной километров тридцать драпали от ментов, при чем Китч с поломанной рукой – как только смог руль удержать? И случалось подобных заварух много в его жизни. А теперь это мурло, холеное и лакированное по нынешним временам, смеет говорить «здесь и сейчас»! Самое поганое, что действительно смеет: ведь за ним четверо твердых лбов: у кого калаш, у кого винтовка да «макарыч» для коротких разборок. Чувствует, сволочь, сверхнадежный тыл, и за вчерашний конфуз отомстить ой как хочется!