- Как вариант, есть карты в Оплоте и Выселках, - сказал Гусаров.
- У Михи – саночника с Выселок, - напомнил Сейфулин. – У него армейские.
- Короче, условие такое… Вы нам стволы. Два ружья, - Олег заметил: из-под брезента крайних саней торчали приклады. Неплохо Нурс со своими псами затарился: у каждого или калаш, или карабин, плюс оружие в санях. – И топаем до Выселок. Там будем смотреть карту, решать, как дальше.
- Почему не в Оплот? - полюбопытствовал хмурый, молчаливый тип в «аляске».
- Долг у нас в Оплоте. Перед Штуфом кило с лишком золота, - пояснил Асхат, держа Черный Оплот как запасной вариант. С Олежей он, конечно, туда не сунется, а того же Илюху можно заслать, если вдруг саночник распрощался с картой до их прихода. А так, по мнению татарина, нормально все складывалось. Что бы там не говорил Олежа, с Нуриевской братвой двигать через кряж надежнее, чем втроем с Герцем. И ребята эти упакованные куда круче, чем мог бы позволить себе Илюха.
- Ну а если в этих ваших Выселка-мыселках ты над картой скажешь, типа не знаю, где местечко Павловского, что тогда Гусарик? – Руслан закинул свой густой чуб пятерней наверх. – Мне такой расклад не нравится. Мы же не лохи, чтобы топать хрен-ти куда и непонятно зачем. Нам как бы гарантии нужны. Сам должен врубаться: дело серьезное, и мы вовсе не лохи и не дурагоны.
- Гарантии? – Гусаров пожал плечами. – Гарантий нет. Нет привычки кидать пустые обещания.
- Да вспомнит Олежа, - поспешил вступаться Асхат. – Чтобы Гусарик в местности не разобрался, такого быть не может. Ведь с Ургином весе окрестные горки облазил.
- Бас, Саня, давай на терки, - Нуриев, увязая в снегу, сошел с тропы к соснам.
О чем совещались они втроем и потом, когда подошли те двое, с прозвищами Хват и Мобила, Гусаров не слышал, и не смел догадываться. Илья стоял в отдалении, старясь не глядеть на оплотских ходоков, чувствуя перед ними неисправимую вину и нервно покуривая. Позже Асхат шагнул к нему и попросил:
- Сигаретку дашь? – хотя у самого еще таилось кое-что в пачке «Континента». Попросил не из жадности, мол, напастись куревом впрок, а чтобы дать понять Герцу: слишком злой обиды на него нет.
Тот точняком повеселел, сразу в карман и Сейфу открытую пачку дрожащей рукой.
- Все нормально, парень, - прикуривая, сказал татарин с непонятной интонацией: то ли спрашивая, то ли утверждая.
На всякий случай Илья кивнул и произнес:
- Да, нормалек…
- Всего этих пятеро? - Асхат покосился на Нуриевских, совещавшихся негромко, но горячо, подкрепляя словечки взмахами рук и распальцовкой. – Или еще подтянутся?
- Не, больше не будет, - Герц отчаянно мотнул головой и принялся объяснять шепотом. – Да я, блин, спалился в лавке. Договаривался с Васей за палатки и спальники. Еще Васек сорок банок тушенки обещал по нормальной цене. А эти просекли. Как – сам не пойму. Следили что ли. Я из лавки, они меня за угол и нож к горлу. А мне-то че? Жить охота…
- Ладно, не бери в голову, - Сейф повернулся к Гусарову и указал взглядом на оставленные сани.
- Не пойдет, - отозвался тот. Нуриевцы поступили глупо. Сразу видно, дальше Пещер не гуляли, опыта нет, да и мозгов толком. Разве можно без присмотра кидать оружие? Тем более, если под боком народ вовсе не дружественный. Впрочем, проколы случаются у всех. Сам Гусаров с Ургином, когда рюкзаки покидали под скалой перед встречей с Бочкаревскими – разве это не глупый прокол? А сейчас до саней шагов двадцать. Можно тихонько приблизиться. Среагирует кто из пещерных – нет? Скорее всего, нет: увлечены спором как торговке на рынке. Из-под брезента торчат приклады: два ружейных, один «Сайги», что-то вроде еще. Хватай карабин, если магазин снаряжен, клади на талый снег пещерную братию. Пока спохватятся, автоматы пустят в ход, счет будет уже не в их пользу. Можно так сделать… Но не нужно. Хоть Нурс выродок, как и Леня Бас – много людей от них пострадало, и не один труп на их совести - только не стоит самому становится выродком. Это раз. А два: кроме Руслана и Баса имеется еще трое незнакомых личностей. Ведь есть вероятность, что они козлы не от макушки до пят. Тогда за что их мочить?
Гусаров сам себе удивился. Что за дебелые мысли? То прикидывал, как ловчее засаду устроить на Нуриевских, если бы все повернулось иначе, и не вышел он навстречу к Илюхе. Теперь гонит в себе волну не менее грешных соображений. Нет, это точно что-то с головой или треснуло, надломилось в душе. Нельзя так! Ведь сказано в каких-то божьих книгах, мол, думать о грешном так же хреново, как эти думки воплощать в реальных делах. Святых писаний он не читал, хотя чуть было не взял затертый томик - оплотский духовник настоятельно насовывал. Но важно ли: читал – не читал? И вообще, при чем здесь Бог? Человеком надо быть без всякой мысли о посмертной награде или наказании. А Отчаянье и сестра его родная – Злоба, как бы не грызли, нельзя их подпускать к сердцу, иначе яд их отравит тебя навсегда.