Вытряхнув из головы невеселые мысли, Гусаров переключил внимание на местность за спуском. Справа забранная льдом река - Колква, и лес, поваленный по ближнему берегу. Слева каменистое поле, вдалеке переходящее в Кривую теснину. Там Черный Оплот – в недавнем прошлом дом родной. Но туда идти не надо, и ничего больше с этим домом не связывает, если не считать немногих людей, о которых добрая память. Идти следует через реку и тропкой на юг к Выселкам. Выселки недалеко: часа через три покажутся поселковые дымки. Если, конечно, не вымер народ с голода. Должен поселок выжить. Оттепель всем пошла на пользу: тайга стала доступнее. Может верховода выселковый, Серьга, наладил рыбный лов на Медноречье. Ведь сколько об этом ходило разговоров.
- Что там? – поинтересовался из-за спины неугомонный Илья.
- Нормально там, - отозвался Олег. Никак ему не удавалось приучить Герца не лезть, куда не просят, не задавать лишних вопросов, не делать лишних шагов. Все-таки на тропе, а не во мраке пещерных лабиринтов. А с позавчерашнего дня, как Илюха излил Гусарову жалостливые объяснения, на тему каким боком Нурс оказался у места назначенной встречи, и Олег простил его, так вьется Герц возле него точно обласканный щенок.
Гусаров, заметив шевеление у дальнего подлеска, навел бинокль. Покрутил колесико фокусировки. Всматривался с минуту, разглядел шесть мужиков, вроде женщина с ними, двое саней, уложенных чем-то. Ясно, оплотские возвращаются с речного порога. Опасности от них никакой, но лучше переждать, пока скроются. За пределами поселения человек человеку волк вдвойне. Часто случаются обычные непонятки: своих за бандюганов приняли, скорее за стволы, и загремела стрельба. Поэтому правило: знакомые люди или нет, без надобности не приближайся.
- Далеко еще топать? – подал голос Мобила, присевший на корточки возле саней.
- После полудня будем, - обернувшись на него, пообещал Сейфулин. – Если с переправой пройдет все нормально. А то хрен его знает, какой после оттепели лед. Там, где течение шустрое, льда может вовсе не быть. Так у нас, помню, случалось по весне. Правда давно и далеко от этих мест.
Гена глянул в сторону Колквы, недоверчиво пробормотал что-то. Лед-то вроде лежит прочно и по всей ширине, серой снежной полосой, кое-где тускло поблескивая голыми островками. Кто-то еще, то ли Басов, то ли Полесов выразили ропотом недовольство.
Видно пещерных переход измотал. Шли всего три дня, а им уже ломки. И ноги болят, и задницы, и в болтливости сдали изрядно. Сами виноваты. До выселок добрались бы еще вчера, если бы Нурсу не стукнуло в голову, совершить благое дело: ликвидировать банду Кедрача. Как же, героем захотелось стать! Мол, эта лесная сволота столько крови попила и народу угробила, а я пришел и одним разудалым махом снес их в пекло. И хотя Кедрачевских в засаде у распадка хоронилось всего трое, едва не отделали они пещерных. Подпустили на прицельный выстрел, а потом показали зубы, такие, что Нуриевцы еле уползли, чертыхаясь и прячась как змеи между камней. Стоило им теперь усердно молиться, что обошлось без трупов с их стороны (Басу только рожу посекло каменной крошкой, и Егор сильно ушибся, скатившись с кручи будто полено). Гусаров с Сейфом в тупой пальбе не участвовали, оставаясь без оружия и со связанными сзади руками, в то время как Хват охранял их по распоряжению Нуриева. А потом, обходя позицию Кедрачевской банды, пришлось давать большой крюк и карабкаться между скал, поднимая в несколько приемов сани и груз. Чего об этом уже говорить. Остался, правда, крайне неприятный осадок: если тебе связывают за спиной лапы, то чувствуешь себя не компаньоном, а собакой на поводке. Кормят тебя, поят, пока ты нужен. Олег правильно ночью нашептал: как только Нурс выжмет из них всю пользу, так поспешит избавиться. Может сразу, едва доберутся до места Павловского (если такое существует, и найдется к нему тропа), а может, использует как тягловую силу, чтобы вывезти с Земли чудес побольше ценных вещиц. Но как бы ни повернулось, в живых не оставит – это точно.