- Ну… - Силантьев вытянул руку к дубовой колоде, которая замещала стол. – Седайте. Пообщаемся. Пещерные, ишь! – он улыбнулся, криво, казалось, морщинистый рот целиком переполз на правую сторону заросшей физиономии.
Леня, наклоняясь под низким сводом, протиснулся между печкой и штабелем дровишек, сел на доску. Неторопливо расстегнул рюкзачок и выудил литровую бутылку с горячительным.
- Стаканы, брат, имеются? – с надеждой спросил Басов. Хотя уже утвердился: эти дикари, наверное, и водяру пьют с пригоршни. – Вилки, ложки, если есть - давай. Мы с закусью.
За бутылкой на колоду стали две тронутые ржавчиной банки: свиная тушенка и овощное рагу. Миг помедлив, Бас воздвиг еще жестянку зеленого горошка.
- О-о!.. – только и протянул саночник, глядя на консервы и не двигаясь с места. Потом спохватился, нырнул за тряпичную ширму. Гремел там чем-то, шептался с женой. Появился с парой мисок и столовым инструментом, которым заинтересовался Егор. Прежде деревянные ложки и вилки ему как-то не попадались, хотя в Выселках их давно делали на продажу.
- Прикольно, - заметил Басов, вслед за Полесовым цапнув с колоды трехзубцовую вилочку, вырезанную с завидным изяществом. – Это вы так скоро перейдете на ножи деревянные, - усмехнулся он.
Тут же вытянул из чехла на ремне охотничий тесарь марки «Вепрь» и вспорол им жестянку с тушенкой.
- Давай, что ли смешаем? – предложил Леня Полесову, указывая на овощное рагу.
Так и сделали: соединили кусочки мяса и отвердевшего на морозе жира с подмерзшими овощами, тщательно перемешали.
- Разогреть бы, - высказал мнение Гусаров.
Его не поддержали. Пещерные, видно по всему, проголодались, ведь спеша к выселкам, на обед не останавливались, пожевали только кукурузные хлопья. А саночник, так тот вообще сходил с ума от редких запахов, дергавших желудок спазмами. Казалось, с его приоткрытого рта сейчас потечет длинная струйка слюны. Глаза пускали голодные отсверки, и руки подрагивали от нетерпения.
- Стаканы! – встрепенулся он. Метнулся за ширму, злым шепотом обругал жену и вернулся с эмалированной кружкой и парой пластиковых стаканчиков.
- Извиняюсь, больше нет, - оправдался Миха. – Стеклянный был. Разбился, сука, на Новый год.
Полесов махнул рукой, брезгливо вытряхнул земляные крошки с одного из стаканчиков и позволил Баску распоряжаться дальше.
Выпили по одной, торопливо запустили ложки, вилки в миску. Силантьева все норовил подцепить кусок свинины покрупнее, но рука подрагивала.
- Детей бы накормить. И Олю, - сказал Гусаров.
- Это потом. Оставлю тебе презент, как дела решим, - Леня вытащил из рюкзачка банку с отвалившейся этикеткой и вернул ее на место. – Угостишь своих. А пока посидим малехо. Дела перетрем. Дела, понимаешь ли, важные.
Как говорится, между первой и второй перерывчик не большой. Вторую порцию саночнику Басов налил больше чем другим: булькнул в его кружку грамм сто пятьдесят. Такая доза вовсе не от щедрости, а по рассуждению, что, пьяный человек более сговорчивый. Кто знает, какую цену заломит выселковый за карту. Скрябцы, они лишними не бывают. Проберет этого Миху аппетит не только на жратву, но и золотишко и выпотрошит весь твой кошель.
Как по второй выпили, Леня на колоду небрежно пачку «Русского стиля» и закурил. Силантьев сигарет больше года не видел и наверняка отвык от дурной привычки. Но, проникнувшись прелестями, вываленными перед ним людьми с Самовольных Пещер – как же, тушенка с овощным рагу! зеленый горошек! спирт добрейшего качества! – разомлел и решил в кайф воткнуться целиком. Через минуту уже покуривал, со смаком облизывая фильтр и выбрасывая струйки дыма к бревенчатому своду.
- Слышь, Миш, Сейф говорит, у тебя армейская карта была, - начал важный разговор Гусаров.
- Угу, несколько там, - отозвался саночник. – Пашкины. Пашка, бедняга, никто не знает, где мерзнут его кости. А карты я берегу. Пистолет его, фотографии и сапоги. Сапоги не одеваю. В сумке лежат до сих пор.
- Покажешь карты? – спросил Олег, ковырнув остатки закуси.
- Без проблем. Щас, докурю, - выселковый затянулся, щурясь от дыма.
Бас тем временем плеснул еще по порцайке спирта и подумал, не вскрыть ли вторую банку тушенки.
Затушив окурок, Силантьева взял со стола жестянку с зеленым горошком, где оставалось еще с треть, и сказал:
- Детям дам побаловаться. Карты сейчас найду.