Эту историю то от Мобилы, то от Хвата за последние дни ходоки слышали в разных вариациях несколько раз. Пещерный герой продолжал делиться неприятной памятью об экспедиции к Енисею, Гусаров слушал его вполуха. Потом замер и поднял руку, подавая знак остальным.
- Чего там? – спросил из-за спины Нуриев.
Олег ответил не сразу, продолжая глядеть на низкие тучи, касавшиеся мглистой кромкой верхушек сосен на возвышенности впереди. Показалось – нет? Мелькнуло нечто белое, будто огромная, подхваченная ветром простыня. Сейфулин тоже всматривался в том направлении, сначала в лес по склону, затем во мглу над взгорком.
- Хрень непонятная, - отозвался Гусаров. – Не пойму что.
Какое-то сравнение вертелось у него в голове, потом вспомнилось: в детстве похожее было. Шли с мальчишками с реки, а со стороны леса тянуло густой туман этакими длинными серыми лентами. И в тумане где-то высоко то появлялось, то исчезало нечто. Перепугались тогда порядком и хотели с криками бежать до деревни, только прошли еще шагов двести и обнаружили, что Колька Ищенко, тот, что из старшеклассников, пускает с дружками огромного бумажного змея. Вот такая забавная история. Во мгле, как и в темноте, многие обычные вещи кажутся непонятными и лихо берут на испуг. Только откуда здесь бумажный змей?
- Бинокль надо, - повернувшись, бросил он Нуриеву.
«Olympus», висевший у Гусарова на шее весь путь к Выселкам, перед посещением поселка Руслан отобрал и, когда группа снова стала на тропу, как-то позабыл выдать.
Илья по знаку Руслана поспешил к саням и принялся отвязывать брезент. Так всегда, если у кого-то дурно с мозгами: важная вещица в критический момент отказывается недосягаема.
- Не нравится мне это, - взыскался Хватов, тоже разглядев светлое пятнышко, мелькнувшее в нижнем слое туч. – Птица что ли? Великовато для птицы. До горки с полкилометра будет? – он вопросительно глянул на Сейфулина.
Татарин кивнул, и Сергей заключил:
- Если так, то птица размером с самолет. Или второй вариант: у нас галюники.
- Может кафры? – вполне трезво предположил Мобила. – Чего мы из их кораблей видели? Несколько звездолетов. Не знаем, чего у них там имеется еще. А это, может, не звездолет, а штука для полета в атмосфере.
- Дурь несешь. Чего мы точно видали, так самих кафров. В эту штуку ни один не влезет, даже если плотно утрамбовать, - не согласился Нурс и сердито поторопил Герцева: - Быстрее с биноклем!
Илья, наконец, выдернул «Olympus» из рюкзака, в спешке и усердии едва не оборвав ремешок.
Руслан схватил оптику и сразу к глазам, наводя на верхушку взгорка, покручивая колесико фокусировки.
- Ну, как там, Рус? Засек чего, нет? – притопывая от нетерпения, справился Басов.
- Муть… Галимая муть, - отозвался Нуриев, опустив бинокль. – В тумане как разглядишь? Тут хоть бинокль, хоть телескоп.
- Дай-ка, - Гусаров подошел к нему, в ожидании протянув руку.
- Рисонуться хочешь, что зорче меня? – хмыкнул Нуриев, но бинокль дал.
- Эй, да их там две штуки! – воскликнул Сергей Хватов, не отводивший взгляда от макушки возвышенности.
Прежде чем Олег успел настроить оптику, светлые пятна прошли низко над лесом, направляясь на юго-запад, и растаяли в туче. Кое-что Гусаров все-таки разглядел: объекты, как не крути, материальные - не игра света и тени. Контуры очерчены ясно, а на что похожи, так сразу не сообразишь. Белые простыни? Нет, скорее треугольники или что-то вроде дельтапланов. Любопытство донимало всех – уж свойственно это грешное чувство человеку. Вместе с тем тихонько, точно холод в дырявую одежонку, прокрался страх. Если встретилось что-то неведомое, то жди неприятностей. Такое сложилось правило в новом мире, отмеченным Головой Горгоны: ни небо, ни земля ничего полезного не преподносит, а вреда, неожиданной погибели сколько угодно.