- Пасть примкни! – Нурс, кутавшийся пледом в санях, вскочил, свирепо глянув на Сейфулина, точно сам был волком, и кто-то имел неосторожность открыть его тайну. – Страшные сказки народов севера нам травить не смей! – прошипел Руслан. - Будешь нести ерундень, язык вырву!
- Ладно, - встрял Хватов. – Надо думать, где стать на ночь и о перевале. Как мы, идем завтра в гору или будем чего выжидать?
Этот вопрос был самым беспокойным. Все повернулись к Гусарову. И Герцев, подрагивая от холода, подошел ближе, став за спиной Сейфулина. Татарин обернулся к нему и слабо подмигнул, мол, крепись, парень, не так уж плохи наши дела.
- Нурс пусть решает. Хозяин жратвы, он как бы и хозяин наших жизней, - после некоторой заминки высказался Олег. – Если с умом, то надо смотреть по погоде. Облака подскажут.
Глава 4
В наступившую ночь мало кто спал. Сначала сон отгоняли гнетущие мысли о восхождении. И для самовольцев, И для ходоков перевал представлялся не только границей известного мира, но еще чертой, переступи которую, и возврата не будет, пока не найдешь затерянную землю Павловского или не отдашь душу где-нибудь в ледяной неизвестности. Дело вовсе не в еде – ее-то с лихвой хватило бы на две недели блужданий – а в том, что по ту сторону хребта трудно или невозможно остановиться в поисках, невозможно сказать себе «стоп!» и повернуть назад. Как же остановишься, если тебе так навязчиво чудится цель на расстоянии вытянутой руки, и без ее достижения обратная дорога бессмысленна и бесконечна?
Еще не давали спать волки. Они выли у скалы, потом за ледяным скатом, приближаясь настолько, что в темноте мерещилась крадущаяся поступь по снежной корке, потом их возня возле саней. Выли негромко, но этот звук пробирал насквозь, точно твое тело одеревенело, превратилось в скрипку с натянутыми взамен струн нервами, и кто-то издевательски медленно водит по ним смычком, наполняя морозный воздух жуткой мелодией. Все вспоминали слова татарина «Волки – слуги Смерти». Вот и скажи, что это не так, когда собственной шкурой ощущаешь смертельную мистику, которая за пологом палатки или прокралась внутрь тебя. Ночью к человеку приходят знания вовсе не через рассудок, а более короткими тропками – через его чувства. От этих знаний, не имеющих ничего общего с привычной логикой, выдуманными людьми законами, не отвернешься и никуда не спрячешься, ведь они древнее и сильнее наших некрепких рациональных основ, за которые мы привыкли цепляться.
Нурс сетовал, что мало запасли сучьев для костра. Его брал страх, будто не хватит топлива до утра, и серая братия накинется на лагерь, едва угаснет последний язычок пламени. Леня Басов, выпивший за ужином спирта больше других, протрезвел быстро, уже к полуночи. Не выпуская левой руки АКМ, правой отвинчивал крышку с канистры со спиртом и приговаривал, соглашаясь с Русланом:
- Суки, дров не могли натаскать больше! Ленивые суки! Ничего вам поручить нельзя!
А где их взять больше, если под скалой только редкий кустарник, и срубили все ветви с поваленного кедра, торчащего верхушкой из-под снега? Других деревьев поблизости нет. Топать в сумерках к лесу, в то время как под боком волчья стая? Нет, уж на такой героизм только ради того, чтобы Басу спокойно пилось и курилось у огонька, никто не был горазд.
Ни Мобиле, ни Хватову не сиделось в палатке. В дежурство Сейфулина и Ильи они по очереди выбирались на площадку возле костерка. Вглядывались в темноту, откуда доносился волчий вой. Заметив блеск звериных глаз, постреливали. Вой ненадолго прекращался, потом доносился с другой стороны. И так всю ночь, пока серый утренний свет потихоньку не отогнал темноту. Вместе с темнотой куда-то исчезла стая.
Хватов, вскарабкавшись на ледяной скат, сразу приметил яркие пятна крови в сотне шагов от лагеря. Значит, один из слепых выстрелов нашел цель. Гусаров, поднявшись к нему вместе с Асхатом, некоторое время смотрели на тучи, ползущие над горой. Смотрели, прикидывали, негромко совещались между собой.
Вернувшись в лагерь, Олег сказал:
- Как быть, кумекайте сами. Я бы пошел. Но чтобы не было потом пересуд, гарантий никаких не даю. Я - ходок, а не метеоцентр. Если с погодой не сложится, легкой жизни не обещаю.
- И за день перевал не пройдем, - добавил Асхат. – Если доползем до верха – уже хорошо. Только ночевать при любом раскладе на горе.
- Сейчас-то как с ветром и остальным? – ежась в своей штопаной «аляске», поинтересовался Полесов. Его беспокоила сизая дымка, что села на восточную вершину и пустила по отрогу седые космы. Доползет она до перевала, тогда что? Пробираться неизвестной тропой на высоте да в густом тумане, дело рискованное.