Вот так, целиком человека узнаешь, только в его последнюю минуту. Лишь когда умирает, тогда с него лезет вся правда. Хватова правда оказалась доброй, аж больно от ее доброты.
Как Сергей умер, Нурс минуты три ходил от одного края пещеры к другому, психуя, гонял луч фонаря то вправо, то влево, приговаривая:
- Как же так?! Зимаки!.. Зимаки!.. Вот вам зимаки!
Потом замер и упер взгляд в Сейфулина:
- Ты, козел, во всем виноват! Со вчерашнего дня кормишь байками про зверье. Волки – слуги Смерти! Зимаки в пещере! Из-за тебя все на шугняках! Вот к чему привело! – он указал на мертвого Сергея.
- Вишь ли, Нурс, не надо на шугняки садиться. Только и всего, - отозвался Гусаров. – Если нервы не в порядке, то нечего вообще делать на тропе. Тропа не для психов. Асхат правильно говорил. Толковал о возможных проблемах. Тут слушать его или не слушать, у каждого своя голова и воля, а нервишки надо сдерживать.
Нурс зыркнул исподлобья на него, сунул в зубы сигарету и закурил.
- Еще раз, как было? – он повернулся к Басову, молчаливо стоявшему рядом с Полесовым на фоне светлого овала выхода из пещеры.
- Да как… Вот так. Сюда сунулись, темно, с фонарем хрен что видно. Зрение еще к темноте не привыкло, двинули вперед. Ведь шугняк же в натуре, не знаешь чего там через пару шагов. Иду, думаю, сейчас кто выскочит, успею стрельнуть или нет? Палец на спусковом сам сгибается. Хват в двух шагах, фонарем подсвечивает. А тут же поворот, - Леня отодвинул Мобилу и похлопал ладонью по шишковатому выступу камня. – Не знаю, Рус чего так вышло. Хват, дурило, фонарем как-то неправильно дернул и от выступа тень, будто какое-то существо на задних лапах. Мне чего делать было? Разбираться тень это или внатуре зимак? Я пальнул. Несколько пуль в стену и Хвата рикошетом скосило. Вот все…
- Дай фонарь, - Гусаров подошел к Нурсу.
Тот дал, и распорядился, чтобы Илья принес еще один из саней, брошенный под скалой.
Олег осветил дальний угол пещеры, старое кострище на полу, округлый закопченный свод. Подошел к выступу, о котором толковал Леня и направил голубой светодиодный луч на камень. Что Серегу скосило рикошетом, Гусарову не особо верилось. Точнее не верилось вовсе: не бывают такие рикошеты.
- Чего там глядишь? – подал голос из темноты Мобила.
Олег не ответил. Обследовав участок стены, нашел следы пуль: две светлых, продолговатых отметины, и подозвал Нурса.
- Сюда гляди, - Гусаров ковырнул ногтем нижнюю выбоину. - Если чего не понятно, объясняю: и эта, и эта пуля чиркнула по стене и ушла вверх. Видишь, куда направлена царапина? Градусов тридцать в гору. А если так, то над головой Хвата они просвистели.
- Чего?! – пробасил Леня из-за спины Кофтуна.
- Все того… - продолжил Олег. - Отметины на камне две, а ран в Сереге три. Это еще один аргумент. Отсюда получается, не рикошетом Сергея скосило, а прямым попаданием. И было так: Басок тень увидел и в непонятках да с пересеру дернул спусковой крючок. Три пули Хватову в спину, две в стену.
- Ты охренел, следопыт притрушенный?! – Басов оттолкнул Мобилу и шагнул к Гусарову.
Олег перевел луч фонаря на него. В голубоватом, мертвецком свете рожа самовольца казалась даже не возмущенной, а дикой. Веки набрякли, на скулах вздувались и опадали жевалки, лицо пошло красными пятнами. Кто же в смирении примет столь серьезные обвинения? Убийство, хоть непреднамеренное, во все времена слыло грехом. И трусость никогда не была в почете.
- Ты, Басок, не ерепенься. Чего дуру гнать, тут всем понятно, от рикошета таких ран – на вылет - не бывает, - Асхат, сидевший на корточках возле Хвата, лениво поднялся. Глянул на Герцева, вернувшегося со вторым фонарем.
- Следующий раз, если за чью-то спину прячешься и нервишки при этом некрепкие, то хотя бы ствол держи вверх или в землю, - Олег протянул фонарь потрясенному Мобиле, и тихо добавил. – Так вот, из-за ерунды на пустом месте нет человека.
- Сука, расплющу сейчас! – заревел Леня.
Первые минуты, он вроде держался, придавленный произошедшим и собственной виной. И вот понесло. Гусаров, хоть и предвидел, что Басок сейчас выпустит пар, все равно едва увернулся от ломового удара прикладом.
- Э! Хватит! – крикнул Полесов, отскакивая вглубь пещеры. В тесноте его самого чуть не зацепило взмахом калаша.
Вскинув левую руку, Басов все-таки цапнул Олега за верх полушубка. Хватка у пещерного точно у дикого зверя и дури немеряно, что сполна замещало его нерасторопность. Когда пальцы его добрались до горла и стали сжиматься, Гусаров подумал: такой скот кадык может вырвать, охнуть не успеешь.