Чтобы Хвата вынести, пришлось разбирать заслон из порожних саней. Вынесли, пару минут подержали на голой земле, повернув головой на восток, умыв лицо снегом. Никакого сложившегося ритуала при похоронах не водилось, и поступали отчасти по старой традиции, отчасти по выдуманным новым, имевшим хождение от Выселок до Самовольных земель.
- Ну давай, брат, - Руслан сел на корточки и положил ладонь на остывший лоб Хватова. Злой ветер трепал волосы покойника, они, длинные, черные, хлопали по пальцам Нуриева. – Прости, блин, не уследил, не предотвратил. Неожиданно такое для нас всех. Злая штука эта Судьба. Ведь думали, верили, дойдем до бесконечных богатств Павловского, и вся жизнь для нас станет сладкой. А оно для тебя вот как. В общем, прости… Да будет тебе там лучше, чем с нами.
- Душе твоей тепло и радость, - добавил Сейфулин.
Попрощались все по очереди. Илюха, правда, двух слов сказать не сумел – душил его кашель и ноги подкашивались. Выпили по глотку – спирт собственноручно развел талой водицей и разлил по кружкам Нурс.
Когда могилу засыпали, стемнело окончательно.
Скудный костер не мог согреть промерзшую насквозь пещеру, но главное здесь не задувало. Гусаров расстегнул полушубок, уложил ближе к огню на просушку рукавицы. Асхат, пока скворчала тушенка с перловой кашей в котелке, занялся новой обувкой. Башмаки, доставшиеся в наследство от Хвата, оказались на два размера больше. Это радовало: если подложить толстые стельки, подмотать на ступни шерстяные лоскуты, - все ж теплее ногам. А шнурки на Серегином наследии неважные, лучше поменять их – взять тесемки оленьей кожи со старых. Распутывая тугой узел, татарин вспомнил про Илью. Тот сидел в углу между каменными глыбами, обхватив колени руками, уронив голову и подрагивая. Парня явно колотил озноб. Ему бы скорее в спальник и накрыться полушубком, только ужин пропускать тоже не дело. Потерпит еще полчаса.
- Рус, слышь, бухать за ужином будем? – Асхат отложил башмаки и повернулся к Нуриеву.
- А я чего, разве когда со спиртом гнилил? Вечером каждому пайка. Тем более сегодня с Хватом вон как - помянуть в обязаловку.
- Так ты мою пайку водой не бадяж. Мне отдельно в кружку хлюпни. Я пить не буду – тут, понимаешь ли, надо Герца растереть на ночь. Если чистым спиртом, оно, говорят, лучше способствует от простуды, - Сейфулин кривым сучком поправил березовые чурбаки в костре и втянул ноздрями соблазняющий дух, что в достатке тянулся с котелка.
- Мысль правильная, - подхватил Гусаров. – Илюха наш совсем расклеился. Растереть его и хорошенько укутать – уже какое-то лечение. И у тебя же в заначке что-то было, аспирин или парацетамол? – обратился Олег к Нуриеву. - Ему бы аспирина с горячим питьем.
- У меня дохрена чего в заначке, - Руслан стряхнул с сигареты рыхлый столбик пепла, морщась от дыма, покосился на Герцева. Проблема с Герцем тянулась четвертый день и начинала доставать. Если слаб здоровьем, не какого собираться в ходку. Волк тряпочный, блин! Сидел бы себе в Пещерах в тепле да уюте, не портил другим житье-мытье своим паскудством. А то получается, захотелось дурню срубить больших денег – добрести до полпредовских схронов, но идти по нормальному, ноги не слушаются. Тянуть сани мочи нет, и даже снег разгрести под палатки не в состоянии. Еще и сопли пускает, распространяет инфекцию на других. Точно паршивая овца в стаде. Сейчас нельзя быть милосердным – не то время и не то место, чтобы позволять каждому без разбора расслабуху. От паршивой овцы лучше избавится, иначе пропадет все стадо.
- Дам я аспирин. И спирт на растирку, - произнес Нурс. – Только меня это дело вконец задолбало. Мы не можем тормозить из-за вашего Герца. Где тормозить, на перевале?! Ты, Гусарик сам так расчудесно плел, что на перевале если зависнуть, то всем кранты. Короче так решим: сегодня лечите Илюшу. Можете хоть уколы ему в жопу делать, но завтра… - он закинул пятерней чуб, спадавший на лоб, в глазах блеснуло пламя костра. – Завтра если он не будет быстро передвигать ноги, то уходим без него. Останется здесь, в пещере. Не смотри так, Гусарик, я не какая-то бездушная скотина. Я – человек милосердный, но думаю о пользе для всех.
- Мы все, если есть надобность, можем тормознуться здесь, пока Илья не поправится, - Олег подвинулся, пропуская Мобилу к костру: ужин созрел, и пора было снимать котелок.
- Что касается зависаний на перевале, это ты прав, говорил я такое, - продолжил Гусаров. – Но одно дело ютиться в палатках на крутом склоне, другое дело в пещере. Здесь опасности нет.