Первую связку саней кое-как втянули на обледенелый уступ. Здесь Гусаров впервые ощутил, как плохо без Хватова. Ведь кто как ни Серега помогал ему на тягостных этапах пути. Хват всегда впрягался по своей воле, тянул точно бычок с завидной силой и упрямством. Остальные предпочитали курить в сторонке, пока ты корячишься, натягивая лямки, проваливаясь в снег. Полесов, тот горазд лишь советы отвешивать, мол, ногу туда не ставь, возьми влево. Бас никогда не придет на помощь по собственной инициативе, и совесть его всегда молчит. Его просить надо – это он любит, любит ощутить свою важность, потом снизойти. Про Нурса вообще разговора нет.
Не теряя время на передышку, подняли связку Асхата. Илюха показательно старался пред Нуриевым. Оскользался на льду, припорошенном снегом, дважды падал, но тут же на ноги и снова за лямку. Лишь потом, как поднялись и, казалось бы, вот вершина, Герцев стал сдавать. Видно это было по его лицу, по выражению глаз – отчаянье в них, мука, следа не осталось от боевого запала, что тлел полчаса назад. Эх, не протянет он так долго. У Гусарова даже закралась мысль: может прав Руслан, и лучше бы Герцеву тормознуться в пещере? Вернуться ли они за ним или нет – это другой вопрос, вопрос не только чести, но и обстоятельств. Но в пещере у парня выжить больше шансов, чем в пути.
Метров на тридцать над уступом открылся вид на земли по южную сторону хребта. Олег, протянув сани к ровной площадке, стал и смотрел, прикрывая глаза рукавицей от ветра и колючего снега. Ничего не скажешь: суровая ледяная красота. Чудно, что в этой проклятой бесконечной зиме, этой тягости, безысходной муке сердце способно чему-то радоваться. Например, покоренной вершине, распахнувшемуся за ней виду на былую неизвестность. Справа и слева серые, схваченные снегом горы небольшой высоты. По долине кое-где тощими языками чернеет лес. Тот, который под защитой гор выстоял после Первой и Второй волны и ударов жутких ураганов. Мало здесь леса, гораздо меньше, чем в известных землях к северу. Если мало леса, то и жизни мало или вовсе нет.
Южные вулканы – их породила за Большим Питом подземная стихия - видны отсюда особо хорошо: коптят себе в небо дымами, точно печные трубы преисподней. Земля между ними проступает темными, лишенными снега лоскутами, и стоит там марево желтовато-серого цвета. Что там твориться на самом деле, любопытно, но не столь важно: путь до тех мест непосильно далек и не имеет смысла. Важно, что здесь, сразу за хребтом, в узкой полосе километров в тридцать. Узкой ли? Эти тридцать километров рассеченных долинами речушек, засыпанные непролазным снегом и разделенные гольцами, скалами могут стать ловушкой, откуда уже не выбраться.
Полесов, указывая на вулканы, что-то вталкивал с вдохновением Руслану и Басову – его слова уносил ревевший ветер. Мобила подоспел к ним и огласил всю округу радостным воплем: еще бы, высота вот она, под ногами - покорилась. Незначительная высота – на такую, если без груженых саней, можно вскарабкаться за полтора часа. Однако отдали этому подъему столько времени и сил, что его финал для каждого радость. Даже для не слишком напрягавшегося Нурса. Гусаров обернулся к Сейфулину – радовался и тот, скаля редкие желтые зубы и щурясь от летевших в глаза снежинок. Шапка-ушанка съехала на затылок, чуб развивается на ветру, рожа довольная, вот-вот запоет. Один Илюха не особо разделял восторг: стоял в сторонке, прикрыв рот шарфом, втянув голову в плечи.
- Чего теперь? В самый низ съедем? – поинтересовался Леня, топая через глубокий снег к Гусарову.
- Вниз. Только не съедим. Башкой думаешь, как тут ехать? Это тебе не пригорки по пути к Выселкам, - Олег кивнул на скат, прерывавшийся уступами и топырившимися из снега скальными зубцами. – Спускаться будет не на много легче, чем подниматься.
- То мы тянули наверх тяжесть, теперь она нас потянет. Так что еще намучаемся, - высказался Сейф. – А где можно съехать, там, конечно, поиграем в салазки. Я вот чего мыслю, Олеж. Надо при спуске туда держать направление, - татарин тряхнул рукавицей в сторону леска, начинавшемуся по дну ущелья в самом низу. – Там удобнее основаться на ночь: и дровишки под боком и от ветра защита.
Особенность спуска с кручи в том, что одному совладать с санной связкой труднее, чем при подъеме. Когда взбираешься на гору, ты тянешь сани, и они послушно ползут за тобой – были б только силы в руках да ногах. А вниз чтобы санную связку, нужен толковый помощник: один держит связку, находясь вверху, чтоб она, родная, не понеслась со всей дури к ближайшей пропасти; другой, ухватившись за лямку внизу, направляет движение между всяких возможных препятствий, да так, чтобы двигаться вдоль склона с постепенным снижением.